Эльза утверждает, что родители только к тому ее и готовили, чтобы она так или иначе продалась. Мои бабушки не продавали меня, они рассказали мне сказку, и я в нее поверила. Им даже не пришлось меня к чему-либо принуждать, ветер, который они подняли, унес меня в объятия принца Уэльского, хотя никто и никогда не обещал мне его любви.

МОЯ БАБУШКА ЛЕДИ ФЕРМОЙ: Диана, вы думаете только о любви! Бросьте эти мещанские замашки! Вы станете дамой высшего общества, моя дорогая.

Я: Да, я готова!

Я не узнаю голоса этой простодушной правдолюбки.

Можно ли вообще быть готовой к такого рода испытаниям?

Мне тридцать четыре года. Я могла умереть, упав с лестницы, наглотавшись таблеток, но я все-таки выжила. Мое сердце продолжает биться, оно вот-вот выскочит из груди от мыслей о предстоящем мне испытании. Если бы я понимала, что меня ждет, то постаралась бы повзрослеть как можно скорее. Но теперь уже слишком поздно. Судьба ведет меня неизвестно куда. Я могла бы стать кем-то другим, но у меня не хватило на это сил. Через несколько мгновений моя жизнь перевернется.

Итак, я на сцене, как будто в театре, зрители прямо передо мной. Мартин Башир надевает очки и задает мне свой первый вопрос:

– Вы были готовы к давлению, которое предполагает брак с членом королевской семьи?

Я слышу собственные слова:

– Мне было девятнадцать лет…

Я не узнаю этот голос, раздавшийся из ниоткуда, я словно раздвоилась, пытаясь одновременно подбирать слова и думать о впечатлении, которое они производят; как он сказал, двадцать три миллиона телезрителей? Черт с ними, я обращаюсь только к одному.

Приняв участие в этой викторине, я поставила на карту свою жизнь. Я прошла по канату без страховки, двигаясь со смелостью человека, которому нечего терять.

Я призналась, что несколько раз пыталась покончить с жизнью.

Рассказала о своей булимии и анорексии.

Сказала, что в этом браке нас было трое, хотя об этом и так все знают.

Я выразила сомнения в способности принца Чарльза быть королем… Осудила сам принцип британской монархии.

Я призналась, что питала сердечную склонность к Джеймсу Хьюитту. Оливер Хоар остался тайной.

Я вышла за рамки приличия и разумной скромности, говорила необдуманно и откровенно.

Что я получила взамен?

Поздравления от телевизионщиков, «вы были великолепны» – успех передачи был гарантирован.

Шесть тысяч писем от женщин, страдающих от одиночества, измен, пищевых расстройств и самоповреждения.

Несколько предложений руки и сердца.

Несколько писем с оскорблениями от тех, кто счел мою отповедь короне недостойной и непростительной.