— А где Григорий Петрович?

— В связи с вопиющим случаем нарушения субординации и деловой этики Григорий Петрович перешел…

— В мир иной? — пошутил я, присаживаясь за стол.

— На другую работу, — покачал головой Шептало, неестественную бледность которого не мог скрыть даже свежий черноморский загар. Волосы растрепались, сорочка вчерашняя, галстук сбился, двухдневная щетина. Но самое главное — глаза. Не как у побитой собаки, разумеется, но жесткости и уверенности в завтрашнем дне в них явно поубавилось.

— Повезло Григорию Петровичу, — буркнул я в ответ.

— Удачно соскочил, да. В мир иной в случае фиаско мы с тобой отправимся.

— Ну до фиаско еще дожить надо.

— Не без этого, — кивнул Владимир Николаевич и как-то очень уж буднично поинтересовался: — Что по поводу Прокофьева думаешь?

— Ничего не думаю. Но менты с ним те самые были, что меня вчера в оборот взять пытались.

— Мне доложили.

— А с рыжим что?

— Личность установлена, прорабатываем знакомых. Вообще, работать было бы гораздо проще, если б ты кого-нибудь живым оставил.

— Ну уж как получилось! — возмутился я. — Вы Прокофьева и Кристину в розыск объявили?

— Объявили. Пока тишина.

— Тогда остается только Романа по новой допросить.

Шептало страдальчески поморщился, но сдержался и лишь кивнул:

— При первой же возможности допросим.

Я поднялся из-за стола и отошел к окну. Глянул во двор и обернулся к Владимиру Николаевичу:

— Думаете, Прокофьев как-то с колдунами связан?

— Понятия не имею, — сознался тот. — Проверим кабинет и компьютер, может, что-нибудь и всплывет.

— А с полицейскими что?

— К областному ГУВД они никакого отношения не имеют, сейчас пробиваем их по федеральным базам.

— Выдали бы табельное, как просил… — пробурчал я.

— Ружья привезли, и что, сильно они тебе помогли?

— С ружьем наперевес дверь открывать — это уже перебор, нет?

— Закрыли тему, — решительно заявил куратор. — У нас и других неотложных дел хватает. Не о том голова сейчас болеть должна. Времени не так много остается, не забыл?

— Судя по переводу на другую работу Грачева, наши победили? — уточнил я.

— Аппаратные игры, — вздохнул Владимир Николаевич. — Иной раз и не разберешь, выиграл ты или проиграл. Пока мы выторговали отсрочку, и не более того.

— Большую?

— Комиссия прилетает в полдень, поэтому лучше бы к этому моменту иметь на руках хоть какой-то конкретный результат. Иначе может сложиться мнение, что мы ни черта не делаем, не справляемся с ситуацией и вообще некомпетентны. Что чревато.

— А мы справляемся и компетентны?

— А вот это, Лед, зависит исключительно от тебя.

Я вздохнул и без особого энтузиазма спросил: