Я выжал спуск, револьвер дернулся, негромко хлопнуло, и рыжий обзавелся аккуратным отверстием под нижней челюстью. То, что доктор прописал, пилюля напрямую в мозг зашла.

Парень ничком рухнул на землю; я первым делом вооружился автоматом одного из сержантов, потом вложил вытертый собственной футболкой наган в руку мнимого самоубийцы — больше даже не инсценировка самоубийства, а шутка черного юмора, — и принялся обшаривать карманы мертвеца.

Найдя телефон, по памяти набрал номер куратора и попросил:

— Бригаду уборщиков пришлите, пожалуйста, ко мне на квартиру.

— Лед? — удивился Владимир Николаевич звонку с незнакомого номера. — Напился, что ли?

Меня передернул короткий нервный смешок, и, удерживая на прицеле проход меж гаражей, я повторил просьбу:

— Уборщиков, и быстрее. У меня тут небольшой форс-мажор со смертельным исходом приключился.

— Ты где?

— Гаражи за домом, в который заселили. Только живее, а то, не ровен час, автовладельцы ментов вызовут…

Шептало ругнулся и отключился, и мне пришлось дозваниваться куратору второй раз.

— Чего еще⁈ — прорычал он в трубку.

— Прокофьева в розыск объявите. И Кристину, не помню, как фамилия. С титьками которая.

— Твою мать… — И вновь короткие гудки.

Я вернул телефон мертвецу, уселся на грязный асфальт и обессиленно прислонился спиной к гаражу. Положил на колени автомат и негромко рассмеялся:

— Ну конечно, это моя мама во всем виновата…

Группа быстрого реагирования прикатила минут через десять. Неразговорчивые парни быстро погрузили тела в фургон и, проводив меня на квартиру, с рук на руки сдали подчиненным Грачева. Те с ходу взяли в оборот, выпытывая малейшие детали произошедшего, но рассказать им особо было нечего. Сам ничего толком не понимал.

Когда меня наконец оставили в покое, я оделся и вспомнил о забытых на ночь в барабане стиральной машины ботинках; пришлось выставлять их сушиться и обувать кеды. Хорошо хоть на улице распогодилось…

Прихватив на всякий случай штормовку, я запер квартиру и в сопровождении дежуривших на этаже охранников спустился к припаркованным у подъезда внедорожникам. Забрался в тот, рядом с которым курил Виталий, и буркнул:

— Поехали, что ли?

Парень выкинул окурок на грязный асфальт и молча уселся за руль. Так за всю дорогу и не проронил ни слова. Лишь когда автомобиль остановился во дворе института, не оборачиваясь, сказал:

— Иди к Грачеву.

Беспрепятственно миновав пропускной пункт, я интереса ради прошел мимо кабинета Прокофьева, а там вовсю шел обыск. В коридор выставили журнальный столик, стулья и кресла, таскавшие же куда-то вниз набитые документами коробки парни напоминали вереницу муравьев. Вернувшись к лестнице, я поднялся в приемную заместителя директора по транспорту и впервые на своей памяти не застал там секретаршу. Без стука распахнул следующую дверь и с удивлением уставился на занявшего место хозяина кабинета Шептало.