Боднул головой в лицо, до хруста сжал тесак и вонзил злодею в брюхо. Отскочил. Хакас, как заправский охотник, с маниакальной деловитостью, без тени эмоций обогнул «плохого парня» и с силой ткнул его в спину. Готов!

У Дениса дела обстояли сложнее. Расстреляв пистолет, он схватился с врагом в рукопашную. Лупили друг друга по корпусу, по лицу. Однако игрок нашей команды не так прост. Резко вломив лбом в лицо, повалил, достал нож и размашисто ударил. Снова. Снова. Снова. Сел сверху, зарычал как дикий зверь, лицо перекошено, взялся за клинок двумя руками и основательно всадил в грудь поверженного врага.

— Первый пошёл! — удовлетворенно и громко провозгласил я. И неожиданно расхохотался. Нервы, наверное.

Отсмеявшись, попросил Хакаса меня прикрывать и пошёл проверять трупы (в первую очередь, что они являются таковым, мне тут недобитки не нужны).

Тот, кто бежал ко мне, оказался ещё живой. Ненадолго, под черной шубой огромная лужа тёмной крови.

— Ты жив ещё, собака Калин?

— Петушара. Сука. Это не честно. Падла гнилая. Мусор.

Он попытался в меня плюнуть, но «харчок» повис на нижней губе.

— Попизди мне тут. Тебя зовут никто и фамилия твоя никак. Андестенд? Колись, полупидор, сколько вас, кто главный, где база?

— Нас много, все ровные пацаны и мы теперь закон. Придём за тобой, шкура. Скоро. Ж…

Он был ранен в «мякоть» верхней части ноги, кровотечение сумасшедшее. Поскольку мне не понравились его слова, саданул в рану берцем.

— Аааааа.

— Хуй на!!! В чем проблема, болезный? Не отвлекайся. Зачем похитили женщин? Что вы знаете про Завод?

Он бессвязно орал. Кровь двинулась толчками, пачкая его дорогую норковую шубейку с женского плеча. Из крика один раз послышалось слово «докторша», больше ничего осмысленного. Крики затихали, перемежаясь со всхлипами. Он синел. Не стоило даже тратить на него пулю или пачкать копьё.

— Денис, ты отдышался? Вместе с Кабыром проверьте остальных, чтоб точно были покойниками. Тест — тычок копьем в ребра. Не дергается, значит, трупешник.

Подошёл к женщинам. Одна оказалась совсем ребенок, подросток. Обе прятали лица, жались друг к другу.

— Меня зовут Антон. Мы хорошие парни. Сейчас трупы обыщем, оттащим волокушу и проводим вас домой.

— Нет.

— Что «нет»?

— Дома нет. Сожгли. — Старшая беззвучно плакала. Не всхлипывала, но слезы текли по щекам. — Искали меня, сказали я «паханку» обидела и теперь должна отработать, зашивая ровных пацанов и раздвигая ноги. Что сейчас правила такие. Искали. Соседа выволокли, били. Застрелили. Звери. Светка меня выдала. Я её не виню. Но наш дом подожгли, на наших глазах. Так страшно, Антон, так страшно.