Всё, потопали вниз. Спустился по внешней лестнице. Как это часто бывает у нас, последний марш любезно срезан сваркой. Сиганул в толщу снега. Во дворе «припарковано» несколько сугробов. Народ в цеху просыпается. Взял монтировку, принялся вскрывать авто. Два из них даже пробовали угрожающе гудеть и мигать «всеми прожекторами» в снег.

Нажива — пару ящиков инструментов, канистра топлива, потасканные покрывала, промышленный комбинезон (жаль — летний), длинный полосатый буксировочный трос, зонтик, запасные галоши, баклажка с водой (вода нужна), упаковка печенья.

Принёс в цех. Всё в дом!

Позавтракали горячей кашей из крупы и тушенки, сваренной девчонками в оцинкованном ведре прямо на костре. Весьма недурственно. Даже кофе попили. Лепота. Горячительное открывать нельзя, весь день впереди. Благодаря телефону я знал, что время семь утра, легли рано (сказывалось отсутствие пожирателей времени — телефонов, телевизоров, компьютера), встали тоже «с петухами».

Температура, согласно показаниям градусника Уюта — минус семь. Хреново. Быстро остывает наш августовский город.

Оставил Лизу с Кариной, потащил парней на разведку. Зашли на старое кладбище, присмотрели место для Андрея. Не будем тянуть. Похороны с утра нетипичное занятие, но откладывать больше никак нельзя. Взяли короб, погрузили найденные лопаты, зацепили полосатый буксировочный трос, поволокли.

На месте по очереди копали могилу. Мне доводилось копать разнообразные ямы, но ни разу — для захоронения человека.

Сверху грунт подмёрз и подсох, потом дело двинулось. Впрочем, работали халтурно, настоящая могила метра полтора в глубину. У нас получилось неровная яма где-то сантиметров семьдесят. Прости нас за это, Андрей. И так почти два часа мудохались.

Спустили по наклонной. Укрыли брезентом. Постояли молча. Парни ждали что я скажу «слово». Ладно.

— Покойся с миром, водитель грузовика Андрей, родом, судя по номерам, из зеленого Татарстана. Спи крепко и ни о чём не сожалей.

Бросил горсть черной смерзшей земли, Денис с Кабыром повторили. Последним кинул горсточку Алик. Помолчали. Стали закапывать. Про крест не подумали. Чёрт. Уплотнили грунт, навалили грязного снега, место смотрелось инородным мутным пятном на белоснежном снегу.

Пошли назад. Надо чаю выпить, а то простынем все после такой физкультуры. Или чего покрепче.

Пока пили чай, с грохотом сбиваемого с обуви снега пришёл Иваныч с каким-то мужиком.

— Сабиров, — представился и подал руку он. — Ханиф Назифович. Можно просто Хан. Иваныч позвал к вам и с переездом помочь. Ещё Аяз будет, младший брат.