— Хреноучёт, — ответил я и достал ствол.

Продавщицу мгновенно заслонил хозяин, крупный лысеющий кавказец.

— Я вас не граблю, дядь, просто условия не такие, чтоб мы просто ушли нахуй. Вот деньги, семь тысяч. Продай мне на все тушёнки, колбасы, крупы и бухла. И мы свалим.

Кавказец не выглядел испуганным и держал на плече нетипичный для нашей страны самодельный мачете, словно взятый из фильма про мексиканцев. Кивнул, чтобы я опустил ствол, кстати, это оказалась четырехзарядная «оса», чёрная и изящная, полностью снаряжённая. Выдал два пыльных ящика сомнительных консервов, набил пакеты какой-то странной граппой, водкой, вареной колбасой разных мастей, по моему жесту кинул туда бытовую химию, мыло, прокладки для Лизы (вероятно, она к себе домой не собиралась) несколько упаковок просроченного майонеза, дешёвого разливного пива и туалетной бумаги. Выпроводил, демонстративно защелкнув двери, опустил табличку «закрыто».

Ну да. А что он скажет мародёрам, когда те опустошат сетевой магазин и дойдут до него? Впрочем, это его проблемы. Обычно в магазине на «большой земле» на семь тысяч можно набить дешевыми товарами пакеты, так что не унесешь. Мы же тащились сравнительно легко. Значит страх страхом, но по мелочам обжулили. Или адреналин помогал? Я пёр оба ящика и сверху ещё завязанный пакет с алкоголем. Кстати, спички забыл купить.

Навстречу попалась парочка расслабленных ребят, один из которых при виде нас с пакетами и ящиками заулыбался во все тридцать два, сделал шаг навстречу. Я вздохнул, опустил на землю коробки, позвонки хрустнули, достал ствол, прицелился в его рожу и спросил — какого хуя надо? Парень не переставая улыбаться пожал плечами, мол «просто обознался», удалился в сторону горизонта вместе с напарником.

Добрались до номера, выгрузились. Охранника нет. Наверное, у Библиотекаря заседает. Администратор тоже отсутствует.

Говорят, что информация очень важна, кто ей владеет, тот владеет миром и всё такое. К чему это я?

Снежинки в августе, а сейчас что-то вроде восьмого числа, в средней полосе России, по меньшей мере, странно. Дальше. Город, полмиллиона населения, областной центр — действительно никто не спасал. Так не бывает. Потянул Лизу на крышу, только без романтики, хотя пару раз она ко мне красноречиво прижалась. Это, наверное, типа инстинкта или чувства благодарности за спасение. Но город. Он был всё так же тёмен, не считая двух больших и пары маленьких огней как при пожаре. Чёрт. Что ж так скверно то, а? Если пожары горят, значит, их или ещё не потушили или вообще никто не тушит. Дьявол. Солнце не черное, оно вообще никакое, его не видно за неравномерными серыми тучами.