Спустя пару минут, после преодоления изгиба реки показалось остриё церковной колокольни и сельский пляж (кое-где виден даже песок). Сбавил ход, посмотрел по навигатору. Вывел нас на главную улицу деревни, мимо условного центра, где и стояла та церковь (карта любезно сообщила что называется она в честь Иоанна Предтечи).

Привычка не видеть людей настолько развивается, что, когда мы увидели небольшую группу таковых, я сначала опешил от того, что они вообще есть, а только потом оценил, что происходит.

Несколько человек били ногами двоих. Ситуации бывают всякие и я бы не спешил с выводами, если бы один из избиваемых не был в балахоне священника. В то же время рожи избивающих не создавали ощущения о их высокой морали и приверженности к законности.

— Семь? — вслух посчитал я.

— Восемь, — поправил меня Кабыр, который только что изображал дремлющего спящего меломана.

— Оружие к бою! Денис, прикрывай Хакаса, я импровизирую!

Мы катились и катились, постепенно замедляясь. Один из хулиганов стал посреди дороги и выставил вперед свою конечность с уверенной рожей, которая должна была меня остановить.

Он оказался на пути следования левого колеса (у тракторов они очень высокие и широкие, в нашем случае ещё и двойные). Когда я почти остановился и даже успел увидеть на его харе удовлетворение от собственной крутости, то втопил педаль газа, резко подмял хулигана и проехал ещё пару метров. Под колесом смачно хрустнуло.

Распахнул дверь, проскользнул мимо Дениса (Кабыр уже юркнул в свою), успел услышать за спиной «хера себе импровизация», встал во весь рост на тракторе.

— Прощенья просим, милостивые государи! Мы кажется, вашему холопу ножку отдавили! Шутка блядь! Что вы за пидоры? Какого хуя надо? Это моя территория! Урою! Кто старший? Отвечать! В глаза смотреть, вафли бельгийские, а то всех переубиваю!

— Ну, допустим, Я! — вперед шагнул розовощекий здоровяк, с АКСУ наперевес, чье лицо было изуродовано свежим шрамом. И для убедительности потряс своим оружием.

Я прицокнул языком. Целый мать его — калаш.

Огнестрельное оружие только у троих.

— Ты кто такой? — усилил напор «вожак».

— Можно! — гаркнул я.

— Какой ещё мож…

Раскатистый выстрел пробил голову здоровяка смешав его нос с нефункциональными мозгами. Я тоже не дремал. Данц-данц. Данц-данц. Мой вальтер сделал по две дырки в каждом вооруженном противнике. Вообще ближний огнестрельный бой это какое-то сраное ковбойство. Но уж больно у них рожи были ошарашенные, надо пользоваться моментом, пока не очухались.

— Лежать, твари! Работает ОМОН!

Двое из оставшихся «тварей» действительно упали на снег мордой вниз, положив лапы на голову. Видимо, был опыт. Когда «работает ОМОН», ты действительно ложишься на мягкий пол, хочешь того или нет. А уже потом опера определяют свой там, свидетель, чужой или мимо проходил.