— Хм… — думаю я. — Брат двоюродный Равиль, похоже, у дочуры в авторитете. Хотя он парень умный и политически подкованный. И надо же, Северная Корея⁈ Далековато… как для курорта. И война в США… хотя, чёрт его знает, оружия у них припасено на десять войн хватит.

Дочка же продолжала:

— И ещё, пап, я тут круглая отличница и меня в пример ставят другим. А ещё тебе хотят памятник поставить в посёлке, ну не только тебе, всем погибшим на той войне, но нам показывали проект, так там на главной фигуре солдат ну вылитый ты. А так в посёлке ещё погибшие есть. Дядя Борис погиб, ну он уже осенью, и дядя Дамир тоже и ещё, но я их не знаю никого. Вас у нас героями называют, настоящими воинами. Хотя по мне, лучше бы ты живой вернулся. Папка! Папочка мой… ты же меня всё равно не слышишь!

И девушка заплакала, уткнувшись в ладони. Худенькие плечи вздрагивали, а я сидела и пыталась её обнять. Говорила, что всё слышала. Но всё было тщетно, я лишь бесплотный призрак в этих снах и, ни на что повлиять не могу.

Разбудили меня голоса, говорили Талита и Валисса. Обсуждали, моё состояние и когда с меня бинты снимать будут. Лежу я на своей кровати замотанная словно мумия, и запах от бинтов идёт пряный, какими-то травами пахнут. Видимо, это мазь от ожогов. Сколько я тут уже валяюсь мумией на кровати, я точно не знаю, всё как-то смутно. Хорошо хоть, не болит ничего, только вот безбожно чешется. Пытаюсь почесать, куда руки достают, но мои шевеления тут же замечают.

— Моя госпожа, ты проснулась! — говорит голос Талиты и с моих глаз убирают повязку. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Чешется всё! — отвечаю я, остервенело, скребя ногтями бинты на ноге. — Ужас, как всё чешется!

— Не смей чесать! — восклицает подруга. — Только поджило всё, снова раскорябаешь. На вот, лучше выпей, это успокоит зуд.

И подносит мне к губам плошку с каким-то отваром, пахнущим травами и от которого веет магией.

— Мастер Ливв специально для тебя сделал, знал, что у тебя всё чесаться будет, — говорит Талита, приподнимает мне голову и помогает выпить лекарство.

Внутри словно огонёк загорелся, тепло разошлось по телу и, зуд утих.

— Фу-у-у-у… — выдыхаю я. — Хорошее лекарство! Сразу полегчало.

— Смотрю тебе куда лучше? — говорит Валисса и присаживается на стул у кровати. — Говорить можешь?

— Сколько угодно, тётя. Сколько я тут уже? — отвечаю я.

— Четвёртый день пошёл, — отвечает она. — С кем ты столкнулась? Кто тебя так отделал?

— Скелет-маг, странная тварь в балахоне. Его не брали стрелы, он восстанавливался и лупил по мне огнём и молниями. Кто это, тётя? — спрашиваю я.