— С нею всё в порядке будет? Она поправится? — спросил он.

— Да, мастер Ливв сказал ожоги неглубокие, и мазь позволит коже полностью восстановиться. Но, ей для этого, нужно в бинтах ещё три дня минимум пролежать, — сказала Талита.

— Почему она так кричала? Ну, тогда, утром? — тихо спросил её.

— Шёлковое нательное бельё, прилипло к коже и пришлось его отдирать вместе с её кусками. И она, как раз очнулась, это было так ужасно! — сползла на шепот служанка. — Ей было так больно! О, Творец и Хранители, за что вы так с нею⁈

— С кем она сражалась, не сказала? — спросил Итвэр.

— Нет, она только кричала и ругалась, какими-то непонятными словами… я таких никогда и нигде не слышала, — ответила Тали.

— А как они звучали? Можешь сказать? — спросил он.

— Что-то вроде… Da blyat! Pochemu tak bolno⁈ Daite mnye promedol! — медленно проговорила служанка.

— Н-да! — сказал Итвэр. — Ничего не понятно… странные слова… а это точно слова⁈ Может быть, это просто бессвязная ругань, от боли?

— Может быть и так… — прошептала девушка. — Ты иди, Итвэр, а я тут с нею сидеть буду.

— Может тебе матрац принести? Ты ведь не будешь с нею такой рядом спать? — спросил он.

— Господин Обран уже распорядился, скоро принесут, но спасибо за заботу, — ответила она.

После он ушёл в свою комнату, переоделся в тренировочный костюм и до вечера изводил себя на плацу, доводя до автоматизма движения со щитом и мечом. Воображая, как убивает того, кто так тяжело ранил Найран. Уже ближе к ужину, на скамейку у плаца присел мастер Триват, и молча, но одобрительно смотрел на его занятия.

Ужин прошёл как-то быстро и скомкано. Мастер Ливв, быстро поев, ушёл наверх, объяснив свою спешку необходимостью проверить самочувствие Найран, и напоить её какими-то микстурами, которые он сам недавно приготовил.

Отец тоже не задержался, как и все остальные. Осталась лишь мама, молча сидевшая в углу стола и потягивающая чай. Итвэр встал, собираясь идти спать, как его остановил голос матери:

— Сын, подойди ко мне, нужно поговорить.

— Хорошо, мама, — сказал он и, подойдя, присел на стул рядом с нею.

Женщина посмотрела на него задумчивым взглядом и сказала:

— Скажи мне, сын, в твоём отношении к Найран, ничего не поменялось?

— Как ты заметила⁈ — удивился он.

— Мальчик мой, ну я ведь не слепая и не глупая. Твои взгляды вчера на неё и сегодняшнее поведение, красноречивее всяких слов. Но… — ответила мать.

— Что но, мам? — спросил он.

— Не знаю, послушаешь ты или нет, но в её отношении лучше, ни на что не рассчитывай. Даже не рассматривай её в таком плане, сынок, — сказала женщина.