— Да, конечно же давай, я с радостью прочту их! Но, в Шитте же довольно большая библиотека, когда она успела⁈ — удивилась жена.

— Я же говорил тебе, она пишет и читает с трёх лет, время у неё было.

— Хотела бы я её увидеть, увидеть и прижать к себе. Рассказать, что если бы не всё это, не твой обман, я любила бы ей больше жизни! — сказала Авалим и снова по её щекам побежали слезинки.

— Любовь моя, о том, что Найран жива, ты не скажешь ни кому вообще! О её существовании, кроме тебя и меня в столице не должен знать ни кто. Вообще ни кто, потому что иначе, об этом прознает твой отец и… — строго сказал граф, глядя в лицо жены.

— Я понимаю. Это чудовище на всё способно, на любую гадость и злодеяние! — горячо зашептала женщина.

— Я рад, что ты это понимаешь. И да, я не сказал тебе, но я подарил ей кольцо «Валитт». И кольцо её приняло, — тихо сказал он улыбаясь.

— Оно же вот уже два поколение никого не признавало? — изумилась женщина.

— А её признало, — кивнул он.

— Она истинная наследница, настоящая, раз кольцо приняло её руку, — сказала Авалим.

— Ты только не вздумай сказать это Саридару, — строгим голосом сказал он жене.

— Да упаси меня Творец и Хранители! — повысила голос она. — Наш старший, медленно, но верно превращается в такое же чудовище, как и мой отец. И это разрывает мне сердце!

— Да, любовь моя, мне тоже. Но сделать мы уже ничего не сможем…

— Не сможем… — прошептала жена и уткнулась ему в грудь, снова начав всхлипывать. — Убери гобелен из шкафа. Спрячь его подальше, чтобы никто его не нашёл и не увидел.

— Так и сделаю, — подтвердил граф.

Найран Нойар,

Западная империя, графство Нойар, Шитт.

1 мая 1189 г. Н. Э.

Тихо по-семейному отметили очередной мой день рождения. Посидели весело, почти всей компанией жившей в замке. Подарков мне не дарили, да и не нужно мне ничего. Походы в Уорд сделали меня самостоятельным в финансовом плане. Всё, что мне нужно я могу купить и сам в том же Тамарре. Или заказать через Гильдию, если чего-то нет в лавках города.

Ну, и ещё меня настиг фактор взросления и, вот уже пять дней я сижу в замке, ожидая окончания весёленьких женских деньков. А началось всё ещё в Лабиринте, где я зачищал очередной этаж, уже тридцатый по счёту. Вроде бы почти год прошёл и по идее счёт у меня должен быть больше, но нет. Чем глубже я уходил в лабиринт, тем сложнее становилось. Слабые скелеты, сменились на скелетов-воинов, которые и броню имели уже вполне серьёзную и вооружены были гораздо лучше, да и прыткими стали изрядно. Так что, поединки с ними стали гораздо напряжённее, периодически даже пришлось спасаться банальным бегством. Когда не получалось в быстрой атаке уничтожать сразу. Фехтовать с ними, я попытался лишь однажды и вывез с трудом, буквально чудом. Поскольку силищей эти костяшки обладали изрядной, и любой мой блок пробивали не напрягаясь. Так что сейчас, я действую из засад и если не получается вырубить такого в атаке сразу, предпочитаю сбежать и отсидевшись где-нибудь в закутке, снова подстеречь врага в засаде. Ну и без ранений не обошлось, причём виноват в этом был полностью сам. Говорили мне, не оставлять врагов за спиной, даже самых слабых и не особо опасных. Вот и в тот раз, от меня сбежал зубастый кролик и я, погонявшись за ним, без особого успеха плюнул и отправился дальше, оставив зубастика на потом. И уже позже, зарубившись со скелетом лучником, когда пытался выцелить голову костяшки из арбалета с заряженной стрелой, тварюка подкралась сзади и вцепилась мне в икру повыше голенища сапога. Боль была просто адской, но понимая, что если не грохну лучника, то он мне устроит я, плюнув на кролика, висевшего у меня на ноге, расправился со скелетом. После отрубил зубастому голову кинжалом, но от боли это почему-то не избавило. Собрав лут понял, что на тот момент поход закончился. Хромая выбрался из Лабиринта и, тут стало просто невмоготу. Нога разболелась так, что пришлось достать из инвентаря копьё и ковылять в замок, опираясь на него, как на костыль. И с больной ногой, дорога до замка, которая раньше занимала у меня около часа, растянулась почти на четыре. Приполз я почти без сил и часовые, заметив меня ковыляющую кое-как, прибежали и затащили в комнату на руках.