И в тоже время, я понимаю, что убить её тогда в Лабиринте я не смогла бы никогда. Это просто было выше моих сил, и входило в абсолютное противоречие к моим жизненным принципам.

— Что же, не первая ты такая в миру нашем. Надеюсь я и не последняя. Девочка эта — испытание тебе, недаром Хранители жизнь ей вернули и тебе вручили. Как здоровье её в порядок приведёте, весточку дайте мне, приду я с братиями своими, проверим ея, да научим кое-чему. Есть у нас способы, учить языку ещё с времён Старой империи остались. Дочке твоей, сколь годов сейчас? — сказал епископ.

— Так девять, ваше преосвященство, — отвечаю я.

— А девочке этой, по словам твоим лет десять. Вот и поможет артефакт наш, передаст знание языка от одной к другой, правда и обратно тоже. Так что, дочка твоя другого мира язык — узнает. Чем меньше разница в возрасте между теми, кто артефактом воспользуется, тем лучше будет. Против, будешь, этого? — проговорил священник.

— Знаете, епископ, но нет, не буду. Чужой язык многое рассказать нам может о том мире, — отвечаю я. — А Тани моя, молода, активна и легко учится новому. Так что, думаю, для неё это знание будет полезно.

— Умна ты, дева-охотница. И сердце, и разум твои, чисты и праведны. Наставницей станешь ей, направишь на путь истинный, настоящим человеком вырастишь. Верю я в то, — сказал епископ. — А сейчас домой иди. Чувствую я тревогу твою, за девочку спасённую тобой. Увидимся ещё и не раз мы.

Встаю и, поклонившись священнику, быстрым шагом топаю из храма. На площади ловлю рикшу и мы мчимся ко мне домой.

Дома, слава Творцу, всё было в порядке. Правда, дома кроме Ирвана и спасённой девочки, никого другого и не было. Он оборудовал ей отдельную комнату на втором этаже, и перенёс туда. Она пока спала. Ирван доложил мне, что напоил её куриным бульоном и порцией своих зелий. Так что, так будет несколько дней, потом, он начнёт давать ей и более густую пищу в виде каш. А, недели за две, перистальтика кишечника восстановится и можно будет, есть любую пищу.

Поблагодарила друга и слугу за заботу. После всё-таки решив сходить к девочке.

Комната спасённой была самой маленькой на этаже, примерно четыре на четыре метра. Но в ней было всё, что нужно для жизни. Стол, книжные полки и шкаф, шкаф для одежды и вещей, и большая удобная кровать. На этой кровати, в полутьме из-за зашторенного окна девочка показалась мне совсем маленькой. Подошла и присев с краю взяла её за руку. Тоненькую, с сеточкой тёмных вен под казавшейся почти прозрачной кошей. Смотрю на её лицо, сейчас, казавшееся чрезвычайно красивым. Веки девочки дрогнули, она посмотрела на меня своими огромными светло-карими, почти охристого цвета глазами и тихо спросила на непонятном языке: — Джанни⁈**