— Тут, главный нервный узел, я умру быстро и самое главное не смогу атаковать тебя по воле Лабиринта в ответ, — говорит Плетущая. — Главное, не убирай кокон в пространственный карман, это убьёт меня в коконе.

— Хорошо! — говорю я.

Беру кокон в левую руку и прижимаю аккуратно к телу. В правую руку копьё. Плетущая приподнимается на лапах, открывая мне удобный вектор для удара. Отвожу руку, прицеливаюсь и изо всей силы бью.

Паучиху выгнуло, и я, чтобы наверняка пускаю по древку молнию. Несколько секунд и паучье тело рассыпается пылью. На полу опять бурдюк и всё…

Убираю копьё и бурдюк в инвентарь, размышляя, куда деть кокон. После недолгих размышлений вспоминаю. Что в кольце лежит большая сумка на ремне. Достаю её и, надрав полотнищ паутины со стен, аккуратно укладываю в неё кокон. Проложив дно и верх паутиной.

Сумку на плечо. И предо мной выход на нижний уровень. Спускаюсь и, выйдя на него, сразу же топаю обратно. Вот и родной лес, запах хвои и сырости из-за прошедшего недавно дождя. Трели птиц, и охристо-жёлтый свет солнца в небе. Вечереет…

Присев на вележину, достаю из сумки кокон. Он не тяжёлый, килограмма три-четыре.

(кокон Плетущей)

Держу его в руках и говорю:

— Интересно, получилось или нет⁈

И тут в голове знакомый тоненький голос:

— Мы уже вышли⁈

— Плетущая⁈ — радостно спрашиваю я.

— Да, это я, — отвечают мне. — Мы вышли, Охотница⁈

— Да, мы снаружи, — говорю я.

И тут на меня буквально навалились её чувства. Безумная радость, счастье и сияющая благодарность и признательность мне и многое-многое другое. Словно тёплая и светлая волна, чувства паука окружили и несли меня куда-то.

— Мне тяжело говорить, я в подобии долгого сна, но отныне и навеки ты для меня лучшая из живущих на свете! — говорит мне Плетущая. — Ты вернула мне свободу, избавила меня от страшного плена, от бесконечной смены псевдожизни и смерти.

— Я рада, что смогла помочь, — искренне отвечаю я. — Осталось найти тебе дом, Плетущая.

— Я надеюсь на тебя, ты сможешь. И думаю, верю, что это будет лучший дом для меня и моих детей. И у моего народа есть традиция, спасший кого-то даёт спасённому им, тайное имя, которое знают только они двое. Это личное имя, секретное.

— Ты хочешь, чтобы я дала тебе такое имя?

— Очень прошу, — отвечает она.

— Хорошо, имя тебе Кумо*, — говорю я.

— А что оно значит? — спрашивает она.

— Паучок! На языке одного далёкого мира, — отвечаю я.

— Красивое имя, — говорит Кумо. — А как зовут тебя?

— Моё имя Найран, — отвечаю я.

— А что оно значит? — лучась любопытством, спрашивает паучок.

— Горный цветок, — отвечаю я.