— Даша! — в отчаянье кричу я, но девушка не слышит меня и быстро скрывается в темноте.

А я опять просыпаюсь в своей люльке с ноющим от тоски сердцем.

Спустя длительное время дороги, мы наконец-то куда-то приехали. Как я это понял? Да всё просто, меня вынесли из возка, поставили корзинку на что-то вроде лавки и начали разгружать возок, таская вещи в здоровенный каменный особняк. Хотя, может это сейчас он мне кажется большим, из-за того, что я маленький. Разгружались долго, а потом меня наконец-то занесли внутрь и, поблуждав по коридорам дома, занесли в комнату. Довольно большую, светлую, с белёными чем-то вроде извести стенами и потолком.

Вытащили из корзинки и, сполоснув в тазике с водой и перепеленав, положили в самого обыкновенного вида детскую кроватку, с деревянными, круглыми, прутьями решётки вдоль боковин. В общем, я оказался в детской «тюрьме» и непонятно насколько.

Когда за окном начало смеркаться пришла «мать» и покормила меня, после чего подмыла, перепеленала и скрылась за дверью. Когда совсем стемнело, пришла молоденькая девушка и, проверив меня, убедившись, что со мной всё в порядке улеглась спать на большую кровать у окна.

— Видимо, мы, наконец-то приехали на место, — подумал я, засыпая. — Ладно, там видно будет…

И снова знакомые места. Я иду по дорожке между деревьев. Знакомого до каждой оградки поселкового кладбища. Ярко светит солнце, щебечут птицы, на деревьях кисея только распускающихся листьев. Впереди толпа людей, женщины в чёрных платках, все стоят вокруг стоящего на земле гроба.

Подхожу и вижу маму и тётю, их лица темны, под глазами тёмные круги и сами глаза красны от слёз. Между ними с совершенно потерянным видом стоит Танюшка. Моя дочка с полными слёз глазами смотрит на оббитый красной тканью гроб. Рядом с домовиной стоит моя старшая сестра, и Ленка имеет совершенно несчастный вид.

Её губы шевелятся, и я читаю по ним: — Стаська, Стаська! Как же так⁈ Как так⁈

Радом с сестрой её муж, на нём тёмный костюм и он обнимает Ленку за плечи, молча глядя на гроб.

Тут же мои двоюродные братья и сёстры, ребята с работы, друзья… все, кто остался дома ждать меня с войны. Не дождались, получается…

Вот подошли два могутных мужика служащих кладбища и, подняв гроб, на верёвках опустили его в могилу. Мои женщины заплакали в голос, но я, как обычно ничем помочь им не мог. Меня не видели и не слышали. Застучала земля по крышке и красная ткань скрылась под землёй. Несколько минут, могила приняла стандартный вид, установлен крест и на нём табличка с моим именем и датами рождения и видимо, смерти. Смотрю вблизи и вижу: Станислав Михайлович Озорин 14.04.1989 — 16.03.2024.