— Семён, я тебе зарплату урежу вдвое за такие паузы! — возмутился профессор, — Говори!
Угроза никак не смутила ассистента.
— У Киркина руки двигались! Представляете? — лаборант подёргал перед собой руками, — Прям ладони в кулак сжимались Похоже, он вернулся в своё тело!
— Кисти сжимались. — машинально поправил ассистента профессор. — Значит шевелился, говоришь?.. Не может быть…
— Собственными глазами видел, вот как вас сейчас. Правда, всего на несколько минут, но всё же.
— Так, так… — Горячев засуетился в поисках очков — А сейчас?
— Опять впал в кому, — расстроенно ответил ассистент, но тут же вновь заговорил воодушевлённо, — Мозговая активность на нуле, частота биения сердца максимально замедлилась, но главное — он живой!
— Давай не будем спешить.
Хотя Горячеву на самом деле хотелось и спешить, и чего уж — так же непринуждённо радоваться. Вот только умудрённый опытом учёный предпочитал до последнего сдерживать душевные порывы, чтобы потом не разочаровываться вдвойне.
— Да мы ведь только что получили подтверждение, что эксперимент по-прежнему в активной фазе! — ассистент так и взмахивал руками.
— Пошли, посмотрим новые данные, — профессор наконец отыскал очки, лежащие на столе, и нацепил их на нос. Сдёрнул с вешалки халат, и уже на ходу добавил: — Если всё так, как ты рассказал, Семён, думаю, можно начать поиск второго кандидата.
Увы, но я как следует так и не заснул. И потому, едва по ушам ударила сирена, сразу же вскочил и стал одеваться. Причем знатно шандарахнулся больным локтём о что-то, зашипев от боли.
Вокруг тоже начали подниматься ворчащие и ещё дремлющие тела, и я даже позавидовал тому автоматизму, с которым люди втискивали руки в рукава, а ноги в штанины. И делали это довольно бодро, несмотря на то, что у многих были ещё закрыты глаза. Опыт — ошибок друг суровый. Или как там правильно?
Выскочить в коридор успел первым, за мной увязался Михей. Вот только позади нас, подгоняя, уже стучали боевым набатом десятки сапог. Дверь на лестницу с бойницей была закрыта, и воображение быстро нарисовало мне вчерашний разговор с комендантом прямо у двери. Вот ведь приставучая крыса! Мы ж на одной стороне!
Зря я, как говорится, бежал первым. Калека во главе отряда — быть беде! Ручка оказалась на удивление тугой, да ещё этот сраный локоть помешал мне разом вывернуть её. Неловкое движение — и тут же наказание в виде боли — аж до искр из глаз. Поэтому дальше случилось то, что случилось…
Я буквально на полсекунды замешкался, лишь приоткрыв со страшным скрипом тяжёлую створку, и успел увидеть в тёмной трубе ту самую бойницу. Она почему-то страшно гудела, будто в неё вот-вот должны были ворваться сотни механических пчёл.