Он приоткрыл дверь и выскользнул наружу.

Как только дверь за ним закрылась, мы замерли. Секунда, две… И вдруг, грохот, от которого заложило уши. Автоматная очередь, совсем близко, прямо за стеной. Следом, глухой удар и трехэтажный мат Виктора.

Я вздрогнул. Женщины закричали. Дверь распахнулась. Виктор ввалился обратно, тяжело дыша, но целый.

— Тьфу ты, — сплюнул он на пол. — Появился неожиданно, гнида.

Мы с опаской, гурьбой, выглянули в коридор.

Там, в метре от входа, валялся боевик. Он лежал неестественно, вывернув ногу. Его грудь была превращена в месиво. Виктор разрядил в него полмагазина почти в упор.

— Я сделал шаг, а тут он появляется из-за угла, от лестницы, мать его так, — говорил Виктор, вытирая дрожащей рукой пот с лица, размазывая кровь. — Без звука шёл. Ну я на автомате и шмальнул. Даже испугаться не успел.

Один из клиентов бара, тот самый высокий, слегка полноватый мужчина в шортах, который рассуждал про наркотики, вдруг решительно шагнул в коридор.

— Мне нужно оружие, — заявил он твердо. — Я охотник, я умею обращаться. С одним автоматом мы не продержимся.

Он приблизился к трупу. Боевик лежал лицом кверху, раскинув руки. Рядом валялся его автомат, укороченный АК, какой-то модифицированный, с планками Пикатинни.

— Осторожнее! — крикнул Виктор.

Мужчина наклонился, протягивая руку к оружию. Его пальцы почти коснулись холодного металла ствола.

И тут случилось то, от чего кровь застыла в жилах у всех нас. Труп дёрнулся. Не просто конвульсия умирающего. Это было резкое, хищное движение. «Мертвец» вдруг с нечеловеческой скоростью, не используя руки, одним рывком корпуса подался вперёд и вверх. Словно пружина распрямилась.

Мужчина не успел отшатнуться. Голова боевика, в задранной балаклаве, метнулась к шее охотника. Раздался влажный хруст и чавканье. Зубы террориста сомкнулись на горле жертвы, прокусывая кожу, мышцы и сонную артерию.

— А-а-а-а! — захрипел мужчина, пытаясь отпрянуть.

Нас всех обуял животный, первобытный ужас. Это было неправильно. Это противоречило законам природы. Человек с развороченной грудью не может кусаться.

Мне сразу подумалось вновь о зомби. Лицо террориста, когда он поднял голову, не выражало ни ярости, ни боли. Абсолютно никаких эмоций. Глаза смотрели куда-то в пустоту, сквозь жертву, но челюсти сжимались с силой гидравлического пресса.

Кровь фонтаном ударила из шеи мужчины, заливая лицо нападавшего.

— Твою мать! — заорал Виктор.

Мужчина смог вырваться. Он отшатнулся назад, зажимая разорванную шею руками, сквозь пальцы которых густо, толчками, сочилась алая кровь. Он хрипел. Пузыри кровавой пены лопались на его губах.