Данко отвернулся. Управляющий хмыкнул.
— Ты, конечно же, как любой подросток, мне сейчас не поверишь. Втемяшишь себе в голову, что именно ты сможешь спасти бедных девочек от всех их проблем, просто с ними поговорив, ведь им такой мелочи не хватает, чтобы их выслушали и поняли. Только они не будут тебе ничего рассказывать, да и понять ты их не сможешь, опыта жизненного мало.
Данко натурально надулся.
— Ага, об этом я и говорю. Подростковый максимализм, взрослые всегда не правы и ничего не понимают. Только ты своими действиями ещё хуже можешь сделать.
— Вам-то откуда знать, что с ними?
Управляющий рассмеялся.
— Конечно! Откуда бы мне? Данко, я здесь за главного оставлен. Кассандра мне сейчас отчитывается. И, поскольку прислушаться ко мне ты не хочешь, как я вижу, мне остаётся только поступить, как настоящему взрослому.
Данко нахмурился.
— Это как?
— Это просто. Ещё раз приблизишься к девочкам — я тебя просто куда-нибудь отправлю. Удалю из особняка, чтобы не мешал. И будешь ты уже не моей головной болью.
Данко допил сок и вышел из столовой.
Во двор особняка заехала машина. Седан остановился перед входом. С заднего сидения выбрался Степан Мартен, окидывая особняк удивлённым взглядом. Постояв немного, он вздохнул и двинулся к выходу. И, когда Степан уже поднимался по ступеням, дверь открылась, выпуская на улицу Данко.
Мужчина и юноша замерли, глядя друг на друга. Степан откашлялся.
— Позволишь войти?
Данко попятился назад, вернувшись в холл, и там продолжил отходить, держа некоторую дистанцию между собой и Степаном.
— Особняк так изменился за то время, пока я здесь не был, — сказал Степан.
— Ты сказал это только для того, чтобы что-то сказать? — хмуро отозвался Данко.
Степан вздохнул. Взгляд его блуждал по холлу, старательно обходя парня. Данко же, наоборот, пристально смотрел на мужчину.
— Это называется: вежливый разговор.
— А, да, слышал об этом. Люди говорят ни о чём, когда не о чем говорить.
Степан взял себя в руки и посмотрел прямо на Данко.
— Можем поговорить о чём-то значимом. Твои брат и сестра погибли, ты знаешь об этом?
Данко отвернулся.
— Да. Только сестру я почти не знал. Мишу знал слишком мало, чтобы воспринимать его как брата. И вообще… Никто же не должен знать, что я…
Постепенно его голос становился тише, пока он окончательно не сбился.
— Теперь это не имеет значения. Ты единственный мой ребёнок, и неизвестно, будут ли ещё, — Степан снял верхнюю одежду, оглядываясь. — В этом доме вообще есть слуги?
— Подожди! — Данко удивлённо посмотрел на мужчину. — А как же Дима? Он же выжил!