— Босс, ты издеваешься? — обиделся свиноид. — Давай, не стесняйся, еще поучи отца отцовствовать.
— Китайская свинья прав, Босс, — подтвердил Тот. — Потому что, если здесь вчера были два десятка демонов — это не спрячешь. По любому кто-нибудь в лопухах нагадил. По любому. По любому.
В ожидании возвращения разведчиков все молчали — говорить было не о чем. Лариса не пыталась ни убежать, ни напасть. Она с трудом перешла с пепелища в тенек под дерево, свернулась там клубком и лежала молча, лишь иногда тихо плакала.
Наконец, в конце сожженной улицы показались Жир и Тот. Не дожидаясь, когда они подойдут поближе, нетерпеливый Четвертый закричал:
— Ну что? Нашли?
Жир тут же заорал в ответ:
— Все село облазили! Ничего похожего! Никаких следов!
(где все, кроме Четвертого, играют в Айболита)
с. Богородское
Пестречинский
сектор,
Локация Татарстан
55°4
4′ с. ш.
49°2
3′ в. д.
— Ничего нет, — повторил Жир, подойдя к Четвертому. — Мы с Тотом все облазили, в село как минимум пару недель большие отряды не заходили. Никаких следов банды демонов не видели.
Четвертый на секунду задумался, а потом повернулся к Психу.
— Мы уходим, — сказал он Психу, затем посмотрел на девушку и извиняюще развел руками. — Слушай, ну ты сама все понимаешь. Верить я тебе не могу. Тебя освободили, воды и еды мы тебе оставим, и, в конце концов, Казань отсюда совсем недалеко. Я не знаю, кто ты, но ты явно не та, за кого себя выдаешь. А мы не можем рисковать на пустом месте — на нас висит слишком большая ответственность.
И добавил, повернувшись к паломникам.
— Все, собираемся, уходим.
Жир радостно кивнул и принялся упаковывать хурджин. Псих же странно посмотрел на монаха и сказал:
— А ты повзрослел, Босс.
Но юноша не отвел взгляд, напротив — с вызовом посмотрел на обезьяна и ответил:
— А ты как думал? Когда уже больше года каждый второй пытается тебя сожрать — хочешь, не хочешь, а повзрослеешь.
Обезьян промолчал, лишь кивнул и тоже принялся собирать вещи.
Девушка тоже не издала не звука, она так и сидела молча в тени, спрятав лицо в распущенных волосах.
И только когда маленький отряд двинулся по дороге в сторону Казани, пронзительно закричала в спину Четвертому.
— Ты что — действительно меня бросишь? Ты и впрямь оставишь меня здесь одну на поругание всем желающим? Не при угрозе смерти, не в горячке боя — а вот так вот, буднично, деловито и осознанно? Просто из-за разумной осторожности? Просто потому, что так надежнее и безопаснее? Тебе сколько лет? Сто? Двести? Какой ты мужчина после этого? И ты будешь жить дальше — кушать, пить, спать, в туалет бегать? Спокойно себе жить, не зная, осталась ли я жива, добралась ли в одиночку до Казани, или какие-нибудь залетные демоны поймали меня, пользовали всей толпой, пока я от кровотечения не отдала богу душу, после чего пустили меня на ужин? И ты действительно качаешь Святость и считаешь себя хорошим человеком? ЭТО у вас называется «повзрослеть»? Серьезно?