— Так чего же ты ждешь? — бледно усмехнулся Тарис — Вперед!
— Дар иг наххад! — шурд ударил кулаком себя в грудь, развернулся и огромным прыжком разом преодолел десять шагов. Темного гоблина переполняла жизненная сила! Еще никогда он не чувствовал себя настолько хорошо! Никогда его с самого рождения искореженное тело не было таким легким и послушным!
Любой враг будет повержен!
Но Гирра Короста не мог унять зубовного стука… его челюсти выбивали чечетку. Ибо Повелитель сдержал слово и «показал» походному вождю что именно он сделает в случае неудачи… Теперь у старого шурда был лишь один приемлемый исход карательного похода — полная победа и шкатулка в руках. Потому как если все сорвется, если он потерпит поражение… то даже смерть не спасет его от ужасного наказания, ибо Повелитель Тарис мог дотянуться до его души и в загробном мире.
Протяжно зазвучали барабаны, вождь Гирра метался среди шурдов, пинками и тычками заставляя их пошевеливаться. В нем было столько жизненной силы, то что, не имея гребня «поводыря» на голове, он легко сумел приказать трем десяткам паукам приготовиться. Лишь ворочавшиеся в снегу киртрассы не подумали и пошевелиться. Древние твари подчинялись только и только одному хозяину…
Меньше чем через полчаса большой отряд шурдов вышел в путь. Темны гоблины двигались плотным строем, по сторонам бежали костяные пауки, зорко осматривая окружающую местность. Позади двигались громадные киртрассы, с сухим стуком ударяя лапами по замерзшей земле. А впереди отряда неустанно бежал крохотный паучок слепленный из останков гоблиненка и напоенный Тарисом силой… мертвый поводырь вел отряд прямо к цели, не сводя яростно пылающих глазниц с далекого горизонта…
Глава седьмая.
Не все так мрачно в юдоли скорбной сей…
Привалившись спиной к защитной стене, я сидел и лениво наблюдал, как мимо меня неспешно проходит очередной будний день поселения Ван Исер. И ничего при этом не делал, отдыхая душой и телом. Хотя нет — кое-что я все-таки делал. Позволял жителям вновь увидеть себя без крайне мрачных доспехов, кои я снял день назад, чтобы привести их в порядок и одновременно изучить свое тело как можно тщательней. Трещина на щеке поджила, сукровица больше не сочилась, но сама щека стала гораздо мягче на ощупь. Мое тело начало меняться. Начало оттаивать. Повысилась чувствительность.
С меня содрали почти приросшие ко мне доспехи, в укромном уголке двора я обтерся снегом, отскоблил наросшую на меня грязь, ужасаясь ее неимоверному количеству. Мое до недавних пор полностью ледяное тело не потело. Но загрязнялось, что особенно заметно, где в доспехах имелись щели и места стыков — на локтях, коленях, верхней части бедер, шее… мелкие частички пыли и жидкости сумели добраться до моей заиндевевшей кожи, где смешались и застыли неприятной даже на вид черной коркой. Если вспомнить сколько раз меня орошала кровь убитых мною шурдов… в общем, мне потребовалось огромное количество снега, чтобы отскрести себя дочиста.