— Вань, хорошего помаленьку, хватит стебаться, — сказала сердито Лика. — Мы на ваши мужские игрушки посмотрели, вот и ты, пожалуйста, на наши посмотри.

Очумев от более трёх сотен образцов украшенных росписью экспонатов, я порадовался тому, что из-за скромной площади здания, вся коллекция тут не разместилась, а ещё вдвое большее количество пылилось сейчас где-то на музейном складе. Улыбнувшись экскурсоводу, погоревавшей об этом факте, я демонстративно постукал ладонью по запястью, намекая девушкам на то, что время не резиновое. Они весёло кивнули мне головой и пошли на выход. Борис, который ждал нас в салоне и избежавший экскурсии, посмотрел на меня сочувственно.

Выехав из города, мы загнали машины в гараж Базы, Прыгнули к посёлку Тарасовский, дошли до дороги и вновь перегнали наружу внедорожники. Доехав до посёлка, мы остановились у халупы, внутри которой затаился танит. Постучав в калитку, я дождался, пока мне не откроет пьяненький мужик. Заражённым он не был, поэтому я показал ему бутылку водки, которую заранее достал из Инвентаря .

Не отдав сразу сосуд в загребущие руки алкаша, я с Борисом и Катей прошли в его дом, где увидели настороженно наблюдающую за нами заражённую, видимо, сожительницу алкаша. Катя, взяв у меня бутылку, как осла морковкой выманила из помещения мужика наружу, а я прострелил голову, начавшей расспрашивать нас, бабе, Энергия 12 531 (+4 066) .

Тело я закинул в Инвентарь и, дав отмашку, пошёл с Борисом наружу. Завладевший эликсиром мужик проводил нас нетерпеливым взглядом, у него уже начали трястись руки от «жажды». Объяснять ему пропажу сожительницы мы не стали, а в его затуманенной голове вряд ли сохранились бы какие-либо воспоминания о нас.

Следующий заражённый обитал в Кильмезе, посёлке на берегу речки, притоке Вятки. Когда мы добрались до него, то, расставив Камеры , узнали, что заражённым был болеющий мужчина, судя по кашлю, как авторитетно заявила Люда, туберкулёзник.

Работать решили под личиной врачей. Убравшись из посёлка, мы перегнали машины в гараж, пересели на буханку скорой помощи, надели медицинскую спецодежду и вернулись обратно. Заражённый видимо уже и сам готовился переезжать отсюда, чтобы поискать себе носителя в более людном месте, а не в пятитысячном посёлке, где ему не было раздолья. Поэтому нас он встретил даже с радостью.

Мы сказали ему и его усталой жене, что нас отправили для транспортировки туберкулёзника в Киров, а документов у нас никто не спросил, посчитав, что красные кресты на униформе и машине, служат достаточным доказательством того, что мы не хэдхантеры. Доверие россиян к медицине почти абсолютно, и я не считаю это неправильным. Врачей мы уважаем, а случаев, когда таким доверием пользовались в корыстных целях, я не припомню.