Телефон снова тренькнул, присылая в чат очередное послание. В нем — фотография, где я сплю обнаженная. И подпись: «Легкая добыча».
— Нет, — в груди так резко закололо, что я согнулась пополам. — Нет, пожалуйста! Нет…
— Тань, не знаю, что там у тебя происходит, но лучше спускайся! — с тревогой в голосе попросила подруга.
Но я не могла сдвинуться с места. Меня трясло от осознания, что все мои чувства, все его слова были обманом.
За что? — руки дрожали, не в состоянии удержать телефон. По щекам градом катились слезы. — За что? — билась в голове единственная мысль.
В чат пришло новое сообщение и картинка. Этого я уже не могла выдержать.
— Сволочь! — закричала в телефон, хотя Матвей этого не слышал. — Ненавижу! Ты... ты...
— Таня! Ты чего? — Ленка схватила меня за лодыжку. — Что происходит?!
— Он... — меня колотило крупной дрожью, а перед глазами плыли темные круги. Воздуха катастрофически не хватало, будто тонула в той грязи, которую на меня вылили. — Он поспорил на меня… Поспорил, что влюбит… Поспорил, что… Он. Врал. Мне. ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ!
— Кто? Матвей?! — ахнула подруга
— Он... Он выложил наши... Мои... — слова комом застревали в горле, мешая говорить. Горькие слезы ручьями текли из глаз. — Еще эта долбаная практика!..
— Тань, спускайся, пожалуйста, — растерянно пробормотала подруга. — Давай я тебе помогу…
— Отстань! — оттолкнула ее руку. — Мне надо чем-то заняться. Отвлечься. Я не могу...
Телефон продолжал вибрировать и сыпать сообщениями. Каждое уведомление резало меня по живому. Я вырубила звук, но экран продолжал вспыхивать, напоминая о том, что весь универ узнал о моем позоре. Фотки уже разошлись по чатам, были скопированы и пересланы по личкам.
Мне никогда от этого не отмыться! Никогда! Это позор на всю жизнь! — я вырубила телефон, потому что вздрагивала от стремительно растущего количества сообщений в чате.
— Лен, подай тряпку, пожалуйста, — попросила помертвевшим голосом. — Я просто сойду с ума, если ничего не буду делать.
— Тань, может, тебе лучше пойти домой? — подруга вложила мне в руки ветошь.
— Нет! — в испуге затрясла головой. — Нет, не хочу... Мне нужно здесь остаться. Понимаешь?
Мартынова кивнула, но я по глазам видела, что не понимала. Никто не понимал, что все это для меня значило.
Забравшись повыше, я потянулась, чтобы протереть резную лепнину над карнизом. Старалась ни о чем не думать, сосредоточиться на витиеватых узорах, в глубине которых скопилась грязь. Но проклятые фотки все равно всплывали перед глазами, чередуясь с обрывками вчерашней ночи.
Я казалась себе роботом, механически выполняющим монотонную работу. Потянуться, смахнуть пыль, спуститься со стремянки, сдвинуть ее на полметра, снова подняться и так далее. Постепенно добралась до портретов на стене. С крайнего на меня с укором смотрел суровый мужчина в военном мундире. Как будто знал о моем позоре и осуждал.