— Верно.
Опять не получилось спрятать две ловушки так, чтобы она увидела только одну.
Большие часы.
— Главный свидетель по делу о пропавшей казённой печати — подёнщик с пристани, — сказала Ильса. — Такие люди за медяк скажут что угодно, особенно если дело касается знатных господ. Следовательно, его показания можно не читать, а сразу искать источник выше.
Малые часы.
— Ошибка происхождения аргумента, — ответил я. — Или генетическая ошибка, как это называлось в методичке. Происхождение свидетеля и его положение не опровергают показания. Их надо проверять, но нельзя выбрасывать только потому, что он подёнщик.
Самое раздражающее было в том, что я не любил название «генетическая». Оно звучало так, будто я должен понимать ещё один раздел знаний, которого никто не объяснял. Но интеллект помогал хотя бы запоминать слова. А иногда в академии этого хватало, чтобы выглядеть умнее.
— Верно.
Большие часы.
Я решил рискнуть. Самое время.
— В архиве Наборной канцелярии одна кандидатка на поступление в академию держалась отдельно от остальных. Прямая спина, тонкая тетрадь, лицо человека, заранее разочаровавшегося в окружающих, и полное отсутствие попыток говорить с теми, кто стоит ниже её представления о достоинстве. Такой человек, как бы хорошо ни знал книги, будет плохим полевым сотрудником: источник не станет открываться тому, кто выглядит как высокомерная дрянь, ещё до первого вопроса.
Большинство поняли, в кого брошен камень. Да, я видел Ильсу из рода Меррен в Наборной канцелярии и даже отметил её тонкую тетрадь, которая была с ней ещё и сегодня. Это была попытка выбить её из равновесия переходом на личность.
Ильса даже не моргнула.
Малые часы.
— Переход на личность, поспешное обобщение и слабая аналогия, — ровно сказала она. — Манера держаться в архиве после скрытого вступительного испытания не доказывает непригодность к полевой работе. Отсутствие разговора в одной ситуации не означает неспособность говорить с источником. Внешний вид, осанка и выражение лица могут быть частью самоконтроля, а не презрения.
Провокация не сработала.
— Верно, — сказал судья.
Большие часы перевернули в её сторону.
Ильса заговорила очень быстро. Слишком быстро. Значит, готовила заранее и ждала момента. А пример получился длиннее, чем любой другой, который она задала до этого.
— Комната аптекаря была заперта изнутри, окно узкое, на сырой земле под ним следов нет. Если бы убийца вошёл обычным путём, следы остались бы; следов нет — значит, использовался навык. Лекарь сказал: если убийца знает ремесло ножа, рана выходит ровной; рана ровная, а вдова аптекаря каждый день режет травы, птицу и плоть для снадобий. После смерти мужа она стала замешивать странные порошки, слуги шепчут, что от её лавки идёт беда. Либо мы признаем её виновной, либо признаем, что стража и суд бессильны. Отпустим её сейчас — завтра каждый убийца назовёт себя лекарем. Пусть вдова докажет, что её рук здесь нет.