Род Аркант считался молодым. Несколько сотен лет назад его основатель получил баронский титул за безупречную службу и небольшой надел на недавно освобождённых землях к югу от Хармайра.
С тех пор почти каждый Аркант служил. Обычно шли на воинскую службу, но кто-то — в пограничные управления, кто-то — в канцелярии при графах и герцогах. До закрытых ведомств Арканты добирались редко, но привычка служить короне и сюзеренам стала для рода почти семейной традицией. Исключения случались, но редко, и обычно о них вспоминали с той же осторожностью, с какой в хороших домах вспоминают неудачные браки. Сам Арвел из рода Аркант успел пройти воинскую службу, пограничные рейды и несколько должностей, где за столом находились реже, чем в седле.
Эрнелия из рода Аркант родилась поздно. Поздние дети почти всегда получают лишнюю долю родительской мягкости, и Арвел из рода Аркант, барон и глава дома, не стал исключением. У Эрнелии были трое старших братьев, и отец хотел, чтобы хотя бы дочь прожила спокойнее: не несла на себе службу, не спорила за назначения, не собирала связи ради будущих должностей и не доказывала годами право на карьеру перед людьми, которым прежде всего важны род, сила и безупречная полезность.
Эрнелия, разумеется, распорядилась собой иначе.
Она росла самостоятельной, упрямой, сильной и умной. Арвел придерживался редкой для знати привычки: детям надо позволять совершать собственные ошибки, если эти ошибки не губят род и королевство. Поэтому, когда дочь заявила, что поступает на службу, да ещё и в Королевскую академию разведки и контрразведки, да ещё и под видом простолюдинки, сменив имя на Эрну, барон не стал давить властью главы рода. Он подробно объяснил, почему считает эту затею дурной, дождался, пока Эрнелия выслушает всё с безупречно почтительным и совершенно несогласным лицом, и отпустил её.
С тех пор он привык к тому, что дочь умеет удивлять.
Но даже эта привычка не помогла, когда Эрнелия привезла в родовое гнездо сильно израненного простолюдина и распорядилась выхаживать его так, будто речь шла не о чужом мальчишке с дороги, а о госте, за которого дом Аркантов уже отвечал честью. Лекаря она оплатила отдельно. Прислуге велела держать язык за зубами. На вопросы отца ответила не ложью, а тем тщательно отмеренным количеством правды, которое у умного человека раздражает сильнее обмана.
Юноша выглядел и держался как дикий волчонок. Худой, настороженный, дерзкий даже в слабости. В нём угадывался ум, но пока скорее опасный, чем воспитанный: такой ум помогает выжить у дороги, но редко делает человека удобным за столом.