Ну и, наконец, главное, что сразу привлекло мой взгляд в комнате — при том удивило, но скорее удивило неприятно, почему я и оставил этот предмет обстановки на потом. Но вот дошел черед и до него: в углу стояла черная печурка — так называемая «буржуйка» — с выведенной в окно, через отверстие в стекле, трубой дымохода. Рядом на полу громоздилась стопка угольных брикетов — видимо, приготовленное топливо. В городской квартире, рядом с вполне современного вида телевизором смотрелось это, признаться, несколько сюрреалистично.
Я подошел к печке, осторожно приложил ладонь к ее металлическому боку — тот был холодным. Мне почему-то казалось, что остывать подобного рода агрегаты должны долго — но, видимо, моему времени хватило. Может, этой ночью я — то есть мой предшественник в этом теле — печку и не топил, в силу теплой погоды?
Я приоткрыл тяжелую дверцу: золы внутри не было. Если только утром перед уходом на работу аккуратный жилец ее тщательно не выгреб (что все же вряд ли — горячо же небось!), значит, и впрямь накануне огня не разводил. Наверное.
Ну и о чем нельзя не упомянуть — хотя бы и для общей атмосферы — это об украшениях стен. На одной — той, что напротив окна — висели портреты Вождей. Причем, не два, как я раньше встречал на работе или в полицейском участке, а целых три: Ким Ир Сен и Ким Чен Ир по отдельности, крупно — и они же вместе, что-то вдохновенно обсуждающие на фоне карты Корейского полуострова. Знать бы: это так положено, или тут Чон Сун Бок проявил верноподданническую инициативу?
На другой стене красовались в аккуратных рамочках две военные грамоты за успехи в боевой и политической подготовке (первая — на имя рядового Чона, вторая — его же, но уже сержанта) и групповая армейская фотография. На не столь уж крупном снимке был запечатлен, наверное, целый выстроившийся батальон, несколько сот солдат и офицеров. Лиц при таком масштабе было, понятно, не разглядеть — себя я даже искать не стал.
Завершив на этом осмотр спальни, я подхватил с пола пакет с покупками и направился на кухню, но по пути заглянул в санузел — не по нужде, просто из любопытства. Ванны здесь не оказалось — только кривоватая раковина со следами ржавой воды и поддон под душ — кажется, самопальный. Вместо унитаза — так называемая «чаша Генуя» то есть, по сути, самую малость обустроенная дыра в полу — подобные когда-то встречались на советских железнодорожных вокзалах. Стиральной машинки не наблюдалось — единственное место, куда теоретически ту можно было бы впихнуть, занимала заполненная водой пластиковая бочка — видимо, на случай отключения водопровода. Но сейчас вода шла — повернув кран, я в этом убедился — правда, только холодная. Для получения горячей имелся подвешенный под потолком пузатый бак нагревателя, но, скорее всего, питалась эта конструкция от электричества, и сейчас проверить ее работоспособность я бы, очевидно, не смог — так что резонно не стал и пытаться.