Но стоило машине с ним выехать за пределы поместья, как её сердце сжалось уже по другой причине. Глаза Лизы расширились — к авто подкатили два массивных чёрных внедорожника, как тени с механическими суставами. Двери распахнулись, и оттуда высыпали люди в тёмной форме и с оружием.

— Что?..

Они действовали быстро, слаженно, как обученные хищники. Морозова вытянули из машины, кто-то умело связал ему руки, кто-то прикрикнул на водителя. Не было сомнений — это была засада. Он даже не успел оказать сопротивления.

Лиза стояла, вцепившись руками в ограду, как будто могла силой воли остановить происходящее. Но машина с Львом уже тронулась с места, растворяясь в темноте улицы, как исчезающий шанс… и начиналась совсем другая игра.

— Немедленно… гвардию! — сорвалось с её губ. — Надо вытащить его! Они увезли его!

Лиза дрожащими пальцами уже тянулась к телефону, в голове с оглушительным грохотом смешались тревога, страх, злость и… что-то ещё. Безумное желание броситься в бой, вырвать Льва из этой засады. Чёрт, да хоть одной против всей этой черновской своры.

Но голос, как раскат грома, раздался у неё за спиной:

— Остановись, Елизавета.

Она вздрогнула. Повернулась. Там стоял отец — князь Ефремов, высокий, прямой, с лицом, словно вырезанным из старого дуба. Суровый, холодный и абсолютно спокойный. Это спокойствие страшило даже больше, чем если бы он кричал.

— Ты не ребёнок. А если всё ещё считаешь себя таковой — тогда не суйся в дела взрослых, — его голос был спокоен, но резок, как удар хлыста.

— Отец, но они его забрали! — воскликнула Лиза. — Он… он…

— Он — взрослый мужчина, — перебил князь. — И он сам выбрал этот путь. Сам согласился на дуэль с сыном Чернова. Сам нанёс смертельный удар. Ты думаешь, что честь не требует платы? Она требует, и чаще всего — крови. Он знал, с кем имеет дело. Черновы не простят. И теперь Морозов либо докажет, что достоин носить это имя… либо погибнет. Но наш род вмешиваться не будет.

— Но… — в её голосе дрогнуло что-то уязвимое. — Но он же…

— Что? — князь прищурился. — Спас тебя? Очаровал тебя? Сделал то, что другие не решались?

Лиза отвела взгляд. Слова словно били под дых. Он всё понимал. Всё видел. И всё равно был непреклонен.

— Ты не поняла, — он шагнул ближе. — Сейчас ты хочешь броситься за ним. Но если сделаешь это — втянешь в его войну и свою семью. Я этого не позволю.

— Он один… — прошептала она, губы дрогнули. — Совсем один…

Князь молчал. Лиза вскинула голову, но глаза её были уже влажны. Слёзы подступили, злые, обидные. Почему? Почему ей было так невыносимо больно?