Всадники сплотились, хотя с каждым шагом насекомого-переростка оставалось всё меньше уверенности, что оно не рванёт в лобовую атаку. Тем более солнце располагалось за спинами: из-за слепящих лучей существо могло и не рассмотреть угрозу.

— Классный план, — проворчал Рэксволд. — Жаться друг к другу и ждать пощады от жука… Стеной огня отгородиться не судьба?

— Без обжигающих свойств она ничего не стоит. С ними же его попытка перепрыгнуть пламя закончится для нас решетящим дождём.

— Тогда купол. Пусть взрывается.

— На него он прыгать не станет. Слишком большой и яркий. Зато может расценить как акт агрессии, дерзкое посягательство на его владения. И, скорее всего, удумает ждать поединка. Только уйти уже не получится: менять плотность купола под каждое встречное дерево — я раньше в обморок упаду.

— А мы останемся один на один с разъярённым тараканом. Н-да…

Пронзая траву угловатыми пиками ног, хептикус приближался. Недобро щёлкал жвалами. Иногда клацал клешнями. Лошади, пуча глаза, всхрапывали и даже пытались пятиться. Все, кроме Бамбука, что просто внимательно наблюдал.

— Рискнёт полезть — спрыгну и подрублю ноги, — обозначила цель Эрминия. — Уж такую толщину меч точно возьмёт.

— Мне кажется, солнце его знатно слепит. Могу выстрелить в глаз, — крепко сжимал лук Джон. — Метров десять осталось, а он и не думает останавливаться.

— Не нужно спешить, — невзирая на волнение, Лайла старалась держаться уверенно. — Ошибка будет стоить нам жизней.

Для Шойсу же предупреждение было лишь бессмысленным набором звуков. Наверное, потому он встал прямо в седле, расположив ноги на сидении и передней луке. Затем щёлкнул языком, шлёпнул ладонью по оголённому боку и стукнул костяшками кулака по наручу.

— Ты чего, дебил, делаешь?.. — Рэксволд вытаращился на тёмное лицо: царившую там сосредоточенность не нарушали даже покачиваемые ветром белые пряди, хоть и неустанно щекотали щёку.

— Остановился… — Лайла, на чьих ладонях от неопределённости мерцали руны, глядела на хептикуса, который замер в трёх метрах от странников.

Внимание существа было целиком приковано к стоявшему на лошади. Оно дважды клацнуло клешнёй и щёлкнуло жвалами. Шойсу же ответил щелчком пальцев, цокнул языком и снова шлёпнул себя по боку.

Удивлённый Джон не глядя нащупал брошенные дроу поводья: придержать кобылу. К слову, весьма вовремя. Иначе бы тот, пусть и поднаторел в верховой езде, вряд ли бы устоял.

Вздрогнув усиками, хептикус навернул быстрый круг вокруг группы, едва не получив копытами от шарахнувшихся лошадей. Однако вернулся на исходную позицию и заскрежетал сомкнутыми клешнями. В ответ язык трижды щёлкнул о нёбо, а костяшки выдали стучащую трель.