* * *

В подземелье господствовал мрак. Здесь не пищали крысы и не шуршали пауки. А в такт редким стукам капель глухо билось сердце. В черноте же горели алые, похожие на раскалённые угли, глаза. Они видели всё. Лежавшего на столе обнажённого мужчину. Кожаные ремни на его конечностях. Две высокие подставки по бокам: с медицинскими инструментами и стеклянными коробами, заполненными тёмной жидкостью.

Скальпель, такой же холодный, как державшая его рука, вывел квадрат на плоском животе. Кусок кожи с мышцами был осторожно отложен в сторону. Скальпель вернулся на место. Пальцы погрузились в склизость: раздвинули розовые кишки, коснулись желудка. Мужчина открыл глаза и что-то пробормотал.

— Ты не должен был очнуться, — скосила взор на щетинистое лицо Диана. — Однако каждому Отдающему себя причитается лишь одна порция эликсира забвения, — она бесцеремонно вытащила ком кишок и сложила на волосатую грудь.

— Я… я… передумал.

— Поздно, — раздался голос во тьме. — Мы предупреждали: алхимия способна заглушить лишь боль, но не жажду жизни. Хотя сегодня явно что-то пошло не так.

— Не надо… — мужчина обессиленно смотрел, как две светящиеся точки растворились во мгле: отвернувшая голову вампирша снова взяла скальпель.

— Твоя жертва не будет напрасной, — лезвие отделило желудок от внутренностей, и сбоку раздались стоны. — Попытка создать нечто из плоти и металла крайне амбициозна. Достаточно взглянуть на питательную субстанцию из эмбрионов, чтобы понять, каких затрат требует реализация, — извлечённый орган был бережно опущен в стеклянный короб: едва над желудком сомкнулась тёмная жидкость, на её поверхности заклубился чёрный туман.

— Мне больно…

— Больнее, чем раньше? Ведь ты от зари до зари трудился на чайной плантации, называл свою жизнь жалким существованием… и с радостью разменял её на скоротечное плескание в роскоши. Только подумай. Когда-то ты собирал листья с растений. Теперь же сам растение, с которого обрывают листья.

— Я хочу… уйти…

— Уйдёшь… Все уходят… Но не раньше, чем я закончу… — Диана запустила руки в окровавленное нутро.

Точное движение скальпеля высвободило печень — невнятный вопль прокатился по залу душераздирающим эхом, забился в трещины свода и пробрался сквозь толщу земли неуловимой вибрацией. Хотя, будь она сильнее, из-за звеневших по мостовой подков её бы всё равно никто не заметил.

* * *

Под вуалью белоснежных облаков странники поднимались по лесистым склонам. Дорога к перевалу, пусть и была обозначена на карте, оказалась заросшей, как подбородок бывалого матроса. У Лайлы сложилось впечатление, что здесь проезжают от силы раз в неделю, да и то жители окрестных деревень: кому ещё понадобится лезть в окружённую болотами долину, где главная достопримечательность — заброшенные руины? А если верить карте, даже тех не существовало. Только старый липняк. Наверное, за липовым цветом туда и заглядывали люди. Чашечка ароматного чая поутру — вполне в духе ардонэйзийцев. Хотя они были теми ещё затейниками. Лайла не удивилась бы фруктово-липовому пирогу и, конечно же, не упустила бы шанса его отведать. Она посмотрела на парившего в небесах мефита, что уверенно держался впереди: явно знал дорогу и стремился вернуться домой, к истинному хозяину, великому заклинателю огня Дельвинусу. Теперь, когда не нужно никого отвозить в стоявший у болот городок, долгожданная встреча могла произойти уже сегодня. Вечером.