— Но…

— Цыц! Слышал, что мамка сказала? — прикрикнул на него кадет.

— Ну все, сопля зеленая, сейчас я тебя в далекий полет отправлю на пинковой тяге… — один из капралов поднялся со своего места, явно намереваясь разобраться с наглым флотским.

— Отставить! — послышался чей-то требовательный возглас.

Все развернулись к аппарели.

Там стоял человек в пилотской форме в чине первого лейтенанта.

Ого, какую крупную птицу к нам принесло! Обычно «Метеоритами», как я думал, управляли максимум мичманы, а тут целый летеха, еще и первый! Они вроде эскадрильями командуют, нет?

— Сержант! Вы и ваши люди займите свои места! — приказал пилот. — Кадет Догвинов! Шагом марш на мостик!

— Есть! — кадет ударил себя в грудь и, четко печатая шаг, направился к лифту, ведущему на техническую палубу, с которой можно было попасть на мостик корабля.

Когда пилот проследовал за ним, один из капралов, явно бывалый, проворчал:

— О! Догвинов-старший сынишку летать учит. Отлично! Хоть на башку бомба не прилетит — уже хорошо…

— Это что же, — поддержал шутку его сослуживец, — полетим сегодня с отцом, сыном и святым…

— Отставить шутки! — рявкнул на них сержант.

Я же, наконец, открыл для себя секрет, отчего на наш бот прибыл пилот в таком чине: он не просто офицер-инструктор, кадет — его сын. Ну, точно, я ведь видел табличку на его груди «1-ый лейтенант Догвинов А.». У кадета ведь такая же фамилия…

Меж тем наш бот завибрировал, вокруг что-то загудело, а затем аппарели поднялись, закрылись.

Я ощутил, как желудок подскочил вверх, а затем прилип к позвоночнику — мы взлетели.

«Пучок», как сам себя называл кадет, оказался тем еще лихачом. Пока он доставил нас с орбиты к поверхности, я думал, что из меня все кишки вытрясет.

Остальные, судя по их лицам, думали так же.

Пучок крутил такие виражи, которые нам и не снились. То ли перед батей выделывался, то ли…

— Флот! Какого хрена вы творите? Хотите угробить нас до того, как окажемся на планете? — заорал на общем канале сержант.

— Успокойтесь, — откликнулся лейтенант-инструктор, — с планеты ведется огонь, мы маневрируем.

— Так это маневры? — хмыкнул сержант. — А я думал, хотите поставить рекорд по числу моих облеванных солдат.

— Мой личный рекорд — 37, — откликнулся Пучок, — но я обязательно выбью страйк — все пятьдесят!

— Черт бы побрал флотских… — проворчал сержант.

Уж не знаю, все ли в десантном отсеке облевались или нет, но уверен — кадет смог побить свой прошлый рекорд. И я, как бы мне ни было обидно, был в числе тех, кто ему в этом помог.

— Фу, Кураж! Ты чего такое мерзотное жрал? — скривилась Выдра, которая, как ни странно, содержимое своего желудка удержала на месте.