— Кураж! Взять пулемет! Быстро! — донесся до меня крик Мажора.

Я, как сомнамбула, шагнул к Вамбате, ни на секунду не сводя с него взгляда. Я видел, как из его глаз уходит жизнь, видел мгновение, когда он, так и стоя на коленях, умер.

Он даже не смог упасть: насаженный на лапы-копья паука, так и остался стоять на коленях. Просто опустил голову, сделал тяжелый вдох и затих.

— Кураж! Пулемет! — послышался требовательный крик Мажора.

Я схватил оружие, выпавшее из мертвых рук товарища, вскинул его и принялся палить.

Все же совладать с пулеметом можно, только обладая телосложением и ростом Вамбата или Кучи, мои же метр семьдесят в прыжке и в кепке плюс довольно худосочное телосложение не позволяли вести беспрерывный огонь. Вибрация пулемета больно била по рукам, и я из последних сил удерживал его в горизонтальном положении, не позволяя стволу опуститься вниз.

Однако очень скоро это случится — я банально не могу долго удерживать это оружие.

— Я шестой! Нужна поддержка с воздуха! Квадрат Д-2, направление 17, напалм! Повторяю, напалм!

Я все же опустил пулемет и оглянулся. Неподалеку от меня был тот самый лейтенант с эмблемой оленя на экзоскелете. Он, прижав руку к левому уху, кому-то что-то вталдычивал.

Буквально через несколько секунд до нас всех донесся рев, а затем надо головой промелькнула тень.

Я не успел разобрать, что это было, скорее всего, рапидус или какой-нибудь другой штурмовик.

Едва он пролетел, как метрах в тридцати впереди нас словно бы что-то взорвалось.

Грохнуло так, что я присел, жуксы вдруг прекратили атаку, задрали свои морды и жвалы вверх, отвратительно зашипели, а за ними я увидел поднимающиеся шары огня, расширяющиеся, увеличивающиеся с каждой секундой, поглощающие, впитывающие в себя несметные полчища сраных насекомых.

До меня наконец-то дошло, что случилось: штурмовик сбросил напалмовые бомбы, причем не одну или две, а, наверное, с дюжину или даже больше — сбросил он их точно вдоль линии нашей атаки, очистив уйму территорий от насекомых.

Я видел, как далеко впереди, за рядами наступающих, дергались и прыгали обугленные туши, как они дымились и при этом отвратительно шипели, а затем оседали, замирали и, задрав лапы, мелко ими дергали.

— Десант! Вперед! В атаку! — раздался приказ лейтенанта.

Мы послушно пошагали вперед, поливая противника огнем из всего, что у нас только было, и тут что-то грохнуло. Раз, другой, третий…

От последнего взрыва я присел, на меня полетели комья песка и земли.

Да что же это такое?

— Ложись! На землю! — истошный крик лейтенанта заставил меня просто броситься на землю, и тут позади нас грохнуло так, что у меня уши заложило, а когда слух вернулся, я услышал вопли и крики раненых.