В этот миг реальность вокруг неё дала трещину. Грохот боя, крики умирающих и лязг арматуры внезапно растворились в звенящей, неестественной тишине. Казалось, само время остановило свой бег. Из багрового тумана, густо сочащегося сквозь трещины в разрушенных стенах, бесшумно шагнула женская фигура.
Это была Виктория. Когда-то она была обычной женщиной, одной из тысяч беженок, но теперь её тело стало сосудом для вырвавшегося в этот мир древнего демона. Её мертвенно-бледная кожа, под которой пульсировали черные вены, пугающе контрастировала со спутанными волосами и обрывками грязного гражданского платья. В её глазах, лишенных зрачков, горел потусторонний, двоящийся свет, а голос звучал пугающим диссонансом: измученный человеческий шепот переплетался с низким, вибрирующим рыком сущности внутри неё. От неё веяло не холодом смерти, а могильным тленом и древним, забытым ужасом.
Одержимая приблизилась и опустилась перед врачом, протягивая руку с неестественно длинными, потемневшими пальцами. Виктория коснулась щеки Елены — прикосновение обожгло ледяным холодом, пробирающим до самых костей. Елена вздрогнула, но не отстранилась. Демон внутри Виктории не мог исцелять физические тела, но он жаждал энергии уходящих жизней. Через уста своей носительницы сущность предложила Елене иную власть — стать Жнецом. Переправлять истерзанные души павших прямо в руки демона. Это избавило бы людей от бессмысленной и мучительной агонии «Ахерона», не дав их сознанию раствориться в безумии, а демону даровало бы пищу. Изголодавшаяся по возможности хоть как-то спасти своих пациентов, готовая пожертвовать собственной человечностью ради их покоя, Елена посмотрела в бездонные глаза одержимой. В них она увидела бездну, и бездна посмотрела на неё. Она накрыла своей окровавленной ладонью ледяную руку Виктории и, не колеблясь, прошептала согласие.
Воздух заискрился от обжигающей алой энергии, когда пакт был скреплен физическим контактом. Елена, всё ещё стоя на коленях среди бетонного крошева и разорванных тел, протянула вперед дрожащие руки. Из сгустившегося мрака Виктория передала ей её новое бремя — колоссальную, пугающую косу, сотканную из теней и металла. Её длинная рукоять венчалась тяжелым зазубренным лезвием, а у основания массивного клинка зловеще проворачивались темные металлические шестеренки, словно часовой механизм, с лязгом отсчитывающий последние секунды чужих жизней.
Как только пальцы Елены сомкнулись на холодной стали оружия, её тело охватило мистическое адское пламя. Тьма мгновенно выжгла из неё человеческую слабость, страх и усталость, запустив безжалостную трансформацию. Боль была невыносимой, но очищающей, словно расплавленный свинец, залитый в вены. На глазах у немногих выживших, замерших в благоговейном ужасе, её простая русая коса расплелась. Волосы стремительно налились ослепительным, неестественным золотисто-блондинистым светом, но вместо того чтобы собраться в хвост, они сплелись в длинную, толстую косу, перекинутую через плечо.