– Отлично. – Лайт встал. – А сейчас, может, сыграем в приставку, раз уж ты больше не ненавидишь меня?

Мин хмыкнул. Однако без возражений последовал за парнем.

* * *

Одетый лишь в брюки, Мин рассматривал свое отражение в зеркале. Синяки на теле приобрели желтоватый оттенок, что означало их скорое окончательное исчезновение. Но пока, чтобы скрыть их, он выбрал темно-синюю рубашку с длинными рукавами. Зато его лицо уже не выглядело словно после схватки на ринге.

К его удаче отец все еще пропадал по своим делам и не показывался дома, даже вернувшись опять в Бангкок. Мин вынужденно поговорил с ним днем по телефону, после того как съездил в участок. Там он встретился с адвокатом семьи Наны. От него требовалось подписать соглашение, где указывалось, что он не выдвинет обвинений в обмен на запрет на приближение[30] . Злость мигом наполнила его, ведь отец вновь не предупредил о своих решениях. Но, прочитав условия, Мин пришел к выводу: это разумный выход из ситуации, который позволит избежать ненужной шумихи. По крайней мере, на первый взгляд.

Мин, даже подписав бумаги, не отказался от идеи раздобыть больше информации о Напатах. Плюс, его беспокоил Макао. Но сначала он переговорит с заказчицей, которой Нана встала костью в горле, а уже после разберется с остальным. Полиция продолжала искать сбежавшего преступника и обещала сообщить, если они что-то узнают.

Он вернулся домой и встретил Лайта, который обедая, болтал с Нун. Мин неохотно присоединился к ним и сам не заметил, как предался естественной беседе, позабыв на время о возникших сложностях. Лайт рассказывал о том, как раньше жил с родителями возле моря и как в детстве планировал стать рыбаком, поскольку часто рыбачил с отцом, а повсюду его окружали морепродукты, которые он так любил. Мин тысячу раз наблюдал за такими вот обыденными беседами: нехотя подслушивал в кафе разговоры случайных семей, слышал истории от ребят в школе или университете. Он давно свыкся с тем, что его детство преждевременно утеряно, а счастливые воспоминания, если и существовали, давно раздавлены под грузом последовавших за ними событий. И это повлияло на его личность; на то, кем он стал.

Но никто не идеален. А он уж тем более не претендовал на подобный статус. Мин был мерзавцем и все же не намного хуже других. В его окружении встречалось множество ярких примеров, превосходящих его.

Однако Лайт был лучше Мина: лучше как человек, лучше как сын, лучше как студент. Может, еще имелись какие-то «лучше», о которых ему еще не удосужилось узнать.

Основное преимущество Мина, надо полагать, заключалось во внешности, которая вписывалась в общие критерии привлекательности. Но сложно оценить по достоинству то, чем изначально владеешь. Восхищаться тем, что всегда было в твоих руках, невозможно. Ты не восторгаешься, не благодаришь. А принимаешь как должное.