– Хорошо. Ответь на вопросы, и забудем о постороннем вмешательстве, – согласился Мин.

Он не любил давать обещания, однако Лайт не злился на него даже тогда, когда это казалось разумным. Этот парень обезоружил Мина по всем фронтам. Сначала попытался спасти ему жизнь, после помог сбежать из лап похитителей, теперь же, узнав правду, не обвинял, а старался понять. Кто так делает? В голове пронеслось «взрослый здравомыслящий человек», но Мин заглушил до противного язвительный внутренний голос.

– Итак, почему я сменил специальность? – начал Лайт, соглашаясь на их уговор. – Вообще, даже после отчисления с музыкального сама музыка ведь никуда от меня не денется. В этом вся ее прелесть. Она всегда со мной, и я могу заниматься ей в свободное от учебы время, хоть и не так много, как раньше. Но основная причина – авария, в которую я попал на первом курсе. Наверняка ты об этом уже знаешь. Нас было двое в машине, и мы чуть не погибли. Раньше я, как обычный подросток, особо не задумывался, что моя жизнь может оборваться в любой момент, а лишь бездумно развлекался. Но потом те, кто тоже когда-то ходили в школу и мучились над очередной домашкой, вытащили меня с того света. И я понял, что, пока жив, тоже могу сделать что-то важное. Вместо музыки – спасать жизни, вместо игры на гитаре – помочь кому-то по-настоящему… уберечь от утраты близкого. Ведь и сам не понаслышке знаю, что смерть в первую очередь приносит страдания не мертвым, а живым. Поэтому я передумал превращать хобби в профессию и выбрал медицину.

Так вот в чем дело – в страхе умереть прежде, чем сделать что-то значимое. Это заставило Лайта пойти по иному пути? После услышанного Мин явно ощутил насмешку судьбы и почувствовал себя капризным ребенком.

Он ненавидел врачей, а сейчас получалось, что одного будущего докторишку все же начинал переваривать. Ведь тот не был типичным высокомерным умником, жаждущим стабильности, статуса и высокой зарплаты, а просто хотел спасать других, как однажды спасли его.

– Тогда тебе действительно стоит поучиться у отца. Он не лучший родитель, но даже я не могу отрицать, что он – первоклассный врач.

Лайт и представить не мог, чего ему стоит это признание.

– Что произошло между вами? Почему ты… ненавидишь его?

Вот и прозвучало.Ненависть. Даже посторонние замечали ярость, таящуюся за каждым его вздохом в сторону отца. Мин впервые за долгое время говорил с кем-то настолько открыто, не считая сеансов с психологом в школьные годы. В обычной обстановке, при естественном течении событий, Мин ни за что бы не открылся и не решился показать собственный интерес. Приоткрыть мотивы тому, кого плохо знал. Но, несмотря на пережитое, пусть даже мнение о докторишке и изменилось, сохранялась черта, которую пересекать нельзя.