Мин постучал в дверь кабинета, как стучал уже тысячи раз. Отец оставался доктором даже в собственном доме, ведь здесь проживал его главный постоянный пациент – собственный сын.

И стоило только зайти и сесть в кресло напротив, Мина тут же обдали привычно-равнодушным взглядом за стеклами строгих очков.

– И когда ты думал мне об этом сообщить?

– Был уверен, что ты и так узнаешь.

– Как мне понимать эти новости? – голос отца звучал ровно.

– Как отчаянные попытки журналистов раздуть из мухи слона.

– За последние недели ты стал обсуждаемой знаменитостью. – В устах Вонграта-старшего слово «знаменитость» означало оскорбление. Его сын должен был стать врачом. Или гендиректором их империи. И если и светиться в новостях, то из-за заключения удачного контракта или помощи неизлечимо больным.

– Я об этом не просил. Если ты не забыл, в прошлый раз меня похитили, и новости просочились из-за полиции. А в этот раз вообще без понятия, что за сталкеры следят, куда я хожу с друзьями.

– Не помню, чтобы ты ходил в такие места.

Будь они в ситкоме, после этих слов прозвучала бы запись закадрового смеха. Даже мысль, что отец разбирается в его интересах – смехотворна. Но декорации его жизни смахивали на трагедию, поэтому он лишь презрительно сжал уголки губ.

– Мара позвала меня туда на встречу с ее знакомыми. – Его нервировало отчитываться. Оттого он не сдержался и едко добавил: – И вообще, посещения гей-клуба не преступление, насколько я помню.

– Зная твои прежние похождения, которые хотя бы не удостаивались публичного обсуждения, эти сплетни, само собой, полный абсурд. Однако факт остается фактом: твои вкусы, какими бы они ни были, стали достоянием общественности. Ты знаешь мое мнение на этот счет.

Мин не совсем понимал отца: это была неловкая попытка спросить, не перебежал ли он на «другую сторону» или же того действительно волновала лишь публичность? Или вовсе это намек на его развращенность и аморальность? Хотя он ни разу не приводил в особняк ни одну из своих «девушек» и не утруждал отца наблюдать за оргиями. Тому в принципе не стоило волноваться, ведь ни одной девицей, как и групповушками, он никогда всерьез не увлекался. Некая разборчивость передалась ему генетически. Ачто-то в данный момент пробуждал в нем лишь один человек, живущий в комнате на втором этаже.

– Еще бы не знал, – ответил он. – Но тогда ты и не должен продолжать тенденцию лезть в чужие дела.

– Мин. – Отец выдохнул, на его лице наконец отразились хоть какие-то эмоции, характерные для родителей, которым не наплевать на свое чадо. – Я лишь волнуюсь за тебя и за то, как это повлияет на твое будущее. Люди любят копаться в чужом белье, и не каждый относится к подобному так беспечно, как ты.