Софья входила к главному редактору, отдавала статью и наличные деньги для напечатания статьи. Потом ей выписывали квитанцию и она уходила. Если с французскими газетчиками проблем не возникло, то из редакции белогвардейской газеты «Возрождения» за Софьей увязался шпик.

Софья, сначала сделала круг, потом быстро прошла в проходную подворотню дома. Шпик за ней. Я уже с полицейской дубинкой прятался за створкой ворот в этой подворотне, на которой висела женская лента. Это был знак, что она не одна. Девушка быстро прошла мимо меня, стуча своими каблучками.

В последний момент прошедший мимо меня шпик что-то почувствовал и пытался отстраниться. Но и я время зря не терял, бил что ближе и до чего мог достать. Первый удар я нанес по левому бедру, а когда мужик согнулся то по спине. Мужик упал. Я, тут же придавив его спину коленом, быстро обмотал английским лейкопластырем.

— Вы… — начала вернувшиеся Софья.

— Ци-и — показывая пальцем, и прячу дубинку под куртку. Подхватываю Софью под руки и забираю у неё маленький женский саквояж. Дальше мы пересекаем один двор и входим в следующий. Оглядываемся. Никого нет. Там убираем шляпу с париком в саквояж и достаём другую. Выворачиваем плащ-пальто и получаем другой цвет и фасон. Всё это отрепетировано и не занимает более тридцати секунд. Подхватываю девушку под руку, и мы направляемся к такси. Пару раз, меняя такси, и добираемся домой.

— Вы его не убили? — спрашивает обеспокоенно девушка по дороге.

— Зачем? В этом нет никакой необходимости. Я даже не сильно его связал. Очнётся, освободится и вернётся в свою редакцию — успокоил я девушку, переживающую за русских.

Вот казалось бы, зачем мне нужна такая статья, смешанная на правде, полуправде и частично моих придумок? Да и такой риск тоже? А всё потому, что я хочу организовать мировую депрессию на год раньше. Не тогда когда подготовятся банкиры, а раньше. Сделать им фальстарт. Плюс запутать мировую политику и сделать её непредсказуемой для всех. Ну и попробовать не допустить разгрома Франции, как колониальной державы. То, что Францию сдадут я не сомневаюсь… но сделать это можно по-разному. Так же следующий год 1929 в СССР я считаю одним из «чёрных» в стране. Год безумной и жестокой коллективизация. Именно в этот год моей истории крестьяне и не только вырежут поголовье крупного рогатого скота. Причём нанесут такой ущерб, что численность его восстановится только к сороковым. Это тоже одна из причин последующего голода. Вот я и постарался этого не допустить. А правильно или не правильно я сделал, посмотрим. Но как было, меня это точно не устраивает.