Опять наступает тишина.
— Я думаю, что на этот вопрос должен ответить Строганов, — говорит Борис.
Егор только машет рукой. Вид у него обалдевший: одновременно убитый и радостный.
— Нет, ребят… Прорыва не будет, монстры за вами не явятся. Это были… побочные спецэффекты от Олимпиады Евграфовны. Могу гарантировать. Ваши воспоминания… они будут вручены иным образом и не совсем тому адресату.
— Тогда я с радостью кое-что напишу, — звонким голосом говорит Аверка. — Дайте мне бланк.
— И мне!
— Мне сюда тоже дайте!
Я со сцены мрачно гляжу, как воспитанники вписывают что-то в бумаги. Не все, далеко не все. Но те, кто пишут, совершают это по доброй воле.
Хотя дело, конечно, не только в ней. Одной доброй воли мало! Дело еще и в мозгах. Именно по этой причине я и был против, не хотел, чтобы кто-то просил других воспитанников о помощи Строганову. Потому что у них мозгов еще маловато!
…Но, в свою очередь, они не спросили меня. И это тоже их право — набивать свои шишки, храбро наступая на грабли.
Наконец, у Степки в руках оказывается приличная стопка заполненных бланков. Пожалуй, этого действительно хватит Егору, чтобы оплатить вход к Владыкам.
«Добровольная жертва ценнее недобровольной» — сказал нам Ялпос.
Ну а совсем без жертвы бывает никак.
Теперь у Егора есть все: и камень, и входной билет. И конкретная цель визита, которую указал бывший Сопля.
Степка, сгорбившись, идет к Егору.
Протягивает свернутые в трубку листы.
Вроде бы, торжественный момент, ура! Но большинство воспитанников хмурые, Степка тоже.
Это хорошо, что хмурые. Больше шансов, что мозги включали, когда заполняли бумажки.
— Ну это… Кому много дано, с того много спросится, — тихо произносит Степан, передавая листы Егору.
Я, Егор Строганов
И вот медблок, родимый.
Попискивает аппаратура для эфирной стабилизации — похожа на старый системник со старым ламповым монитором и гроздью проводов с присосками. Присоски все снова на мне. В правой руке — игла капельницы.
На соседней — пустой — кровати нагло дрыхнет Лизавета.
Входит Немцов.
— Как здоровье, боец?
— Нормально.
— Ну да, вроде порозовел. А не передумал вообще?
— Макар Ильич, только снова не начинайте.
— Ладно, прости, Егор. Это меня Прасковья всю ночь колупала. В общем, все готово для ритуала.
Прячу усмешку. Всю ночь, значит… Кстати, докторица наша больше не выглядит женщиной с разбитым сердцем. А у Немцова на запястье нет тюремного браслета. Ну да, он же дворянин, значит, дело о его помиловании за проявленный в Инциденте героизм было рассмотрено в ускоренном порядке, без волокиты.
Как, кстати, и мое — адвокаты от «Шварцштайн и Айзенфауст» приезжали три раза, судебное заседание пройдет послезавтра в Омске, мне уже заказан транспорт. Но это формальность — адвокаты уверяют, что я выйду из зала суда свободным и полностью оправданным, даже браслет там же снимут, в суде есть специальное оборудование. Уже подготовили заявление на истребование от Государства компенсации за судебную ошибку. Это хорошо, средства колонии нужны всегда — на приличное жилье для сотрудников, например, а то нельзя же требовать от разумных человеческого отношения к работе и при этом содержать их в скотских условиях.