— Да ты Наполеон в юбке, — снова погладила по головке.

— Валентина Николаевна, мне ещё вон тех трёх будущих звёзд слушать.

— Будешь в Москве, звони, — и протягивает визитку. Хайтек. Точно ДИВА!

Прошла на троечку последняя девушка, аспирантка кафедры сольного пения Уральской консерватории имени М. П. Мусоргского.

— Гибалин Борис Дмитриевич, ректор консерватории, — дядечка, всё это время сидевший в последних рядах Камерного зала, подошёл к Марку Яновичу.

— Рад знакомству. Марк Янович Макаревич.

— А можно и мне вашу девочку послушать? — опа, неожиданный поворот.

— А цель какая? — устала Вика.

— Необычная девочка — и, судя по песням, даже не талант, а просто гений. Я со многими композиторами знаком — всегда есть узнавание. Не скажу, что произведения похожи, но есть общие моменты. А тут ни одна песня не похожа на предыдущую, словно их десятки композиторов писали. И ведёт себя Маша как взрослая.

Ну вот. Что там Штирлиц говорил про провал?

— Тут, наверное, Борис Дмитриевич, дело в том, что я песни как таковые не пишу. Пётр Миронович Тишков их сочиняет и мне напевает, а я просто превращаю его хрипы и стоны в музыку. Аранжировку помогает делать Гофман, это руководитель Краснотурьинского Академического симфонического оркестра, — попыталась выкрутиться Вика-Маша.

— Вот! Час от часу не легче. Человек, не знающий нот, сочиняет песни, без преувеличения великие песни. Девочка десяти лет пишет для них музыку. А человек, который нигде не учился музыке, создаёт академический симфонический оркестр в городе, где даже нет музыкального училища. И он без сомнения справляется с аранжировкой! Мне тут Светланов звонил, пообщались, поперемывали вам косточки. Больше всего это похоже на мистификацию, и меньше всего — на правду. Плюс Фурцева, что с вами носится, как с писаной торбой. Даже не чудеса — за гранью. Ойстрах назвал вас троих инопланетянами. Что скажете? — и голову седую набок склонил, руки за спину завёл. Следователь, блин.

— 'На Тау Ките

Живут в красоте —

Живут, между прочим, по-разному —

Товарищи наши по разуму'. Высоцкий тоже нигде не учился, даже в музыкальную школу не ходил.

— И это чувствуется. Мелодии простоваты, — не сдавался ректор.

— Борис Дмитриевич, лет тридцать ведь ваша консерватория работает. А ещё есть Москва, Ленинград, Киев. Подскажете дальше? Десятки консерваторий. Десятки тысяч выпускников. Сколько из них стали писать «великие» песни? И сколько «великих» песен написано выпускниками консерваторий? — решила уделать метра «пигалица».

Ректор не сдался.

— Твоя правда, Машенька. Обидно. Может, выход предложишь? — и опять в позу следователя.