— Услышать можно? — после почти минуты молчания прохрипела трубка.
— Нужно. Слушайте. Изменений немного.
Вы мне не поверите и просто не поймёте:
В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, —
По пространству-времени летим на звездолёте,
Чтоб открыть сверхновую звезду.
Но от Земли до Беты — восемь лет,
Ну а до планеты Альфа-Зет,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и краса — ох, влипли, как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом — космическая тьма.
На Земле читали в фантастических романах
Про возможность встречи с иноземным существом,
А теперь летим к ним без сомнения на равных —
Нам все встречи с ближним нипочём!
Но от Земли до Беты — восемь лет,
Ну а до планеты Альфа-Зет,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и краса — игрушки нам!
Наизусть читаем Пушкина,
А кругом — космическая тьма.
Нам прививки сделаны от хворей всех сверхновых,
От любых болезней и от бешеных зверей —
Нам бояться нечего потоков ледниковых:
На Земле бывало веселей!
Но от Земли до Беты — восемь лет,
Ну а до планеты Альфа-Зет,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Места нет в ракете, тесно тут,
Стоя сон по нескольку минут,
Всё забито блоками,
Наизусть читаем Блока мы,
А кругом — космическая тьма.
Прежнего земного не увидим небосклона:
Если верить россказням учёных чудаков,
Ведь, когда вернёмся мы, по всем по их законам
На Земле пройдёт семьсот веков!
Но от Земли до Беты — восемь лет,
Ну а до планеты Альфа-Зет,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Не достать, к несчастью, книжки нам,
Наизусть читаем Пришвина,
А кругом — космическая тьма.
Пётр закончил читать речитативом свою переделку и замолчал. Молчали и на том конце провода. Долго молчали. Штелле не начинал первым, боялся спугнуть Высоцкого. Первым не выдержал Владимир Семёнович. Как-то жалобно, что ли, произнёс:
— Это ведь совсем другая песня. Не моя. Смысл ушёл.
— Владимир Семёнович, даже спорить не буду — ваша лучше. Далеко мне до вас. Один только маленький нюанс: не хотите разве вместе с Гагариным оказаться на одной сцене и спеть её? Дома для друзей, да и на других концертах, пойте свой вариант, а для всей страны, которая отмечает десятилетие космической эры, для мальчишек, мечтающих стать космонавтами, мечтающих покорять другие планеты, лететь к другим звёздам, спойте мой вариант. Это не догма, если хотите что исправить — пожалуйста, но это должен быть «Марш покорителей космоса», — Пётр слышал, как сопел в трубку Высоцкий.
Потом её прикрыли ладонью и там забубнили. Слышно не было даже отдельных слов, только раз промелькнуло «Юрий» — дак и без слов понятно, что звонит Высоцкий из кабинета Любимова, и тот сидит рядом, ну или стоит. Советует. А как надо относиться к этому советчику-антисоветчику? Пётр считал, что именно вот такие люди, как Любимов, Солженицын, Андрей Николаевич Сахаров со своей неоднозначной супругой-кукушкой Еленой Боннэр и разрушили страну. Даже не «Меченный» и «Борька алкоголик». А эти! Борцы! Победили. И что, сладка победа? Наркотики и нищета основной массы населения. Проституция. Бандитизм девяностых. Полные полки в магазинах. Полные полки поддельных продуктов. Шоколад, который не плавится, а сворачивается при попытке получить фондю, колбаса, которая не жарится, и далее по списку. Свобода слова? Свобода показывать порно детям, свобода материться с экрана? Так вот уж прям невтерпёж было, чтобы обязательно матом, и не меньше, чем на всю страну? Получилось ведь. У любой медали две стороны. Иногда вторая — уж больно отталкивающая. Нужна ли такая медаль?