Когда зов Матери пронзил реальность, его пальцы непроизвольно сжались, превратив камень под ними в пыль.

«Как быстро…» — мелькнула мысль. Он не ожидал, что она узнает об охоте так скоро. Губы искривились в странной гримасе — нечто среднее между улыбкой и оскалом.

«И ради кого? Какого-то выскочки, даже не успевшего толком возвыситься. Мы столетиями боролись за её благосклонность, а этот… этот сорванец удостоился её личного вмешательства».

Холодная зависть шевельнулась где-то в глубине того, что когда-то было душой. Камень под его пальцами раскололся, не выдержав давления.

Его взгляд скользнул к чаше, где две выжившие формы жизни уже начинали меняться, реагируя на зов. Красная вытягивалась в тонкую, как бритва, нить, серебристая сжималась в идеальную сферу, испуская волны статики.

«Подарок специально для вас, матушка, и для вашего любимчика»

, — прошептал он, ощущая вкус грядущей мести на языке.

Кровемор и Распылитель — его шедевры, созданные за годы изгнания. Первый мог проникать в любую биомассу, переписывая её код и делая подобием себя, второй — поглощал магию крови, преобразовывая её в иную, опасную для всех живых существ. Кроме магии Саптамы, естественно. Вкус его магии Распылитель знал и сознательно игнорировал, позволяя пользоваться даром крови без ограничений. Кровемор был идеальным оружием против Высших существ, а Распылитель должен был помочь решить вопрос с бывшей покровительницей и её любимчиком.

— Что же, посмотрим, кто кого… — осталась парочка проверок, и два мира будут у него в кармане. — Не думал же Творец, что я просто буду плясать под его дудуку? Заполучить колыбель — не предел моих мечтаний, а лишь первый шаг к цели. А Великая Мать Кровь сама виновата, нужно было соглашаться на предложение, тогда осталась бы жива.

Где-то в глубине пространства Велика Мать Кровь вдруг почувствовала лёгкий укол тревоги — словно кто-то провёл ледяным пальцем по её позвоночнику. Но когда она попыталась определить источник угрозы, ощущение исчезло, оставив после себя лишь горький привкус недоумения.

Я пришёл к алтарю стихий сам. Пещера с огромной жертвенной гекатомбой ни капли не изменилась. Только сам алтарь теперь не выглядел огрызком себя прежнего. Теперь он напоминал мне корону с четырьмя зубцами разных цветов. Каждый зубец — кристалл с мерцающим внутри средоточием стихии. Красиво. Величественно. А ещё кристаллы росли. Подозреваю, что через некоторое время они достигнут потолка пещеры и прорастут сквозь неё. Вот тогда ко мне возникнет ещё больше вопросов.

Хотя… Есть шанс, что я попросту не доживу до этого славного момента.