Миша что-то пролепетал про рынок. Путано, но инвестор кивал, будто каждое слово было откровением. Будто Миша только что открыл ему тайну мироздания. Смысл жизни. Рецепт идеального борща. Марина смотрела в окно. За окном шёл дождь, и город казался размытым, как плохо проявленная фотография. Или как её карьерные перспективы в этой компании. Хотя нет. Карьерные перспективы были более размытыми.
Агния приехала в субботу в одиннадцать утра. С чемоданом.
Марина открыла дверь и молча уставилась на этот чемодан. Потом на Агнию. Потом снова на чемодан.
- Это что?
- Это всё, что нужно, чтобы сделать из тебя человека, - Агния вошла, не спрашивая разрешения, и покатила чемодан в комнату. - Ну, то есть не человека. Наоборот. Чтобы сделать из тебя кого-то, кем ты не являешься. Но выглядит это, как будто ты наконец стала собой. Парадокс, да?
- Я передумала.
- Ты не передумала.
- Я только что передумала. Прямо сейчас. Вот в эту секунду.
- Марин, - Агния развернулась. Пальто цвета ежевики, шарф в клетку, лицо человека, который готов к бою. - Ты обещала. Один вечер. Помнишь? Один. Вечер.
- Я не знала, что ты приедешь с чемоданом.
- А как, по-твоему, делается преображение? По щелчку? Ты думаешь, это «Безумно богатые азиаты»? Нет, дорогая. Это адский труд, три литра лака для волос и очень много тактильной неловкости. Снимай свитер.
- Что?
- Снимай. Свитер. Мы начинаем.
Марина вздохнула так, как вздыхают люди, которые уже проиграли и просто доигрывают партию из вежливости. Потом стянула через голову свой любимый худи - серый, с растянутыми локтями, местами в пятнах от чая. Худи хрустнуло и слезло. Агния посмотрела на неё, как скульптор на глыбу мрамора.
- Так, - сказала она. - Вот тут мы поработаем.
- Что не так с моим лицом?
- Всё так. Слишком всё так. Ты прячешься, Марина. Вот в чём проблема. Ты умная, ты красивая, но ты сама себя стёрла. Оделась в невидимку. И ждёшь, что кто-то придёт и разглядит тебя под всем этим.
- Я не жду.
- Ждёшь. - Агния уже раскрыла чемодан. Внутри, как в хорошем детективе, лежали парики, баночки, кисти, платья в чехлах и что-то блестящее. - Садись.
Два часа спустя Марина сидела перед зеркалом и не понимала, кто на неё смотрит.
Это была не она. Ну, то есть глаза были её - серо-зелёные, насмешливые, чуть испуганные. И брови её, которые Агния выщипала и подрисовала так, что они вдруг обрели форму. Но всё остальное... Губы - накрашенные тёмно-красным, чуть влажные. Волосы - каштановые, длинные, чужие, рассыпались по плечам тяжёлыми волнами. Парик сидел идеально, Агния колдовала над ним сорок минут.