Император медленно сошёл с возвышения. Его шаги не издавали ни звука.
— Вы предлагаете союз, — сказал он, останавливаясь передо мной. — Но союз против кого?
Я выдержал паузу, считая удары сердца. Раз. Два. Три.
— Против будущего, где наши народы снова станут врагами.
Глаза Мэйдзи сузились. Он повернулся к окну, где в саду цвели последние сакуры.
— Англия — наш общий враг, — произнёс он наконец. — Но враги меняются. Что останется, когда последний британский корабль уйдёт из Азии?
Я достал из кармана миниатюрную катану, подаренную Ямагатой, и положил её рядом с мечами.
— Этот.
Тишина длилась вечность. Потом император кивнул — почти незаметно.
— Хорошо.
Он сделал знак. Придворные начали расходиться. Аудиенция закончилась, даже не начавшись по-настоящему.
Когда мы выходили через сад, Ямагата догнал нас у каменного фонаря.
— Подпишем договор завтра, — сказал он. — Три пункта:
Первый. Военный союз против Британии на пять лет.
Второй. Право прохода флотов через территориальные воды.
Третий. Раздел британских владений в Азии по линии Сингапур-Гонконг.
— А Сахалин? — спросил Ламердорф.
Ямагата улыбнулся:
— Остаётся русским. Как и было.
Устов засмеялся — резко, по-волчьи.
— Они испугались, что мы отдадим его мексиканцам.
Мы шли к воротам мимо пруда, где плавали карпы кои — алые, как восходящее солнце.
— Ваш император… — начал я.
— Не сказал ни «да», ни «нет», — закончил за меня Ямагата. — Такова его роль. Решения принимаем мы. Последствия — вы.
У главных ворот нас ждал сюрприз — рота морских пехотинцев в парадной форме выстроилась для прощального салюта.
— По вашей команде, — сказал мне японский офицер.
Я обернулся. В дальнем окне дворца мелькнула тень — кто-то наблюдал за нами.
— Пли!
Семьдесят ружей выстрелили в воздух. Где-то в гавани ответно загудели гудки кораблей.
Когда мы садились в автомобиль, ко мне подбежал паж с маленьким свёртком.
— От Тэнно, — прошептал он.
В шёлковом футляре лежала веточка сакуры — искусственная, сделанная из железа и покрытая розовой эмалью.
— Что это значит? — спросил Ламердорф.
Устов усмехнулся:
— Значит, он дал нам не союз, а меч. Теперь посмотрим, сумеем ли мы им воспользоваться.
Машина тронулась. Дворец исчезал в утреннем мареве, как мираж. Я сжал железный цветок в ладони — его лепестки впивались в кожу, оставляя крошечные следы.
Долго пробыть на континенте мне не удалось. Едва я прибыл во Владивосток, как меня вновь отправили в Японию, вместе с армадой кораблей для общих боевых действий в Тихом Океане и большим десантным кораблём, на котором находилось три сотни штурмовиков из ветеранов Одерской операции. Они ехали со мной не для охраны, а в качестве показательной силы и инструкторов для наших японских «коллег», которые в последнее время воевали лишь со слабо организованными китайцами, но не передовыми европейскими армиями.