Разумеется, это был тот самый парень, которого я видел в машине Границкого.

Улыбка медленно сползала с его лица. Должно быть, он планировал эффектно шлёпнуть меня перчаткой по щеке.

Увы, но моя реакция и зоркие глаза Брыся испортили ему весь эффект!

— Ну и что тебе надо? — Я вздохнул, прекрасно понимая, что последует дальше. — Дай угадаю! Хочешь вызвать меня на дуэль?

Парень смутился ещё больше, но природная наглость помогла ему подобрать правильные слова.

— Всё верно, барон! Я, Сергей Вавилов, младший сын барона Вавилова, вызываю тебя на дуэль!

Вокруг меня снова начали собираться аристократы.

Кажется, после сегодняшнего вечера обо мне будут много говорить…

— Как неожиданно, — хмыкнул я. — Дай угадаю! Я обидел барона Границкого, он — твой любимый дядюшка, и ты пришёл ко мне, чтобы восстановить его честное имя… Я ничего не перепутал?

— Перепутал! — Вавилов собрался с мыслями. — Он — не мой дядюшка. Он — старинный друг моей семьи…

— Пусть так. — Я легко принял правила игры и лёгким движением выхватил из ножен меч. — Ну так что, сразу приступим к делу? Или ты предпочитаешь болтать?

Схема, по которой действовал Границкий, была простой и понятной. А ещё очень старой. Триста лет назад её использовал чуть ли не каждый трусливый аристократ, пытающийся решить свои проблемы чужими руками!

Всё было элементарно.

В столице всегда было полно отличных бойцов, едва сводящих концы с концами. Всё, что требовалось, — найти одного из них и немного ему заплатить.

Такой профессиональный бретёр вызывал жертву на дуэль и эффектно расправлялся с бедолагой в людном месте.

Быстро, эффективно и, к тому же, вполне законно! Виверна носа не подточит.

И сейчас Границкий действовал по старой схеме, не добавляя в неё ничего нового!

— Андрей, даже не думай! — Ко мне подскочил Миша. На его лице виднелись следы мясной подливки — кажется, парень посетил халявный буфет. — Я слышал про него! Он — один из главных дуэлянтов Петербурга. Очень сильный противник!

— Толстяк прав. — Вавилов нагло усмехнулся. — Двадцать побед. И ни одного поражения!

— Значит, сегодня будет первое. И кстати… Не смей называть моего брата толстяком!

Миша благодарно на меня посмотрел. Слова наглеца ему тоже не понравились, но, в отличие от меня, ему не хватило смелости прямо ему об этом сказать.

Это было только начало. Границкий решил разобраться со мной чужими руками. И я намерен ему показать, что бывает с теми, кто выбирает такой путь!

— Господа, у нас приличное общество! — К нам подскочил Добролюбский. — Вы не можете драться прямо здесь!

— И что, вы запретите нам сражаться?