— Я… я не знаю, отец… все не так просто…

Далхан еще какое-то время хмурился, неодобрительно посматривая на сына, но в итоге сдался. И как он мог поступить иначе, это ведь его родная кровь.

— Хорошо, я клянусь, что ни слова не скажу матери, но только при том условии, что ты мне сейчас расскажешь все без утайки.

Парень вздохнул, собираясь с мыслями, и начал нелегкий для него рассказ. Делиться своими поражениями всегда трудно, а уж если ты при этом не чувствуешь за собой правды, то и того тяжелей.

— Сегодня мне позвонил начальник и сказал, что один человек избил наших друзей и его следует за это проучить…

— Начальник? — Отец сжал челюсти так, что аж хрустнули зубы. — Ты все еще работаешь на этого Серба? Ты же обещал, что больше не станешь с ним иметь никаких дел⁈

— Так и было! — яро запротестовал Аббас, но вскоре опять поник. — Сначала… но он платит хорошие деньги, и где бы я ни пытался, не могу заработать больше! Поэтому мы вернулись к нему обратно.

— Он использует вас, как бандитов! — отец эмоционально хлопнул ладонью по спинке стула. — Вы решаете его скользкие проблемы, рискуя не вернуться домой к родным! Я тебе уже говорил, что это кончится либо тюрьмой, либо, не допусти Аллах, сырой землей! В конце концов, это просто недостойно мужчины, быть чьей-то пешкой!

Сын вскинулся, почти переходя на крик.

— Почему ты так говоришь⁈ Разве ты сам не воевал, также будучи пешкой в чужих руках⁈

В глазах Далхана вспыхнуло гневное пламя, которое раньше повергало в настоящий ужас его врагов. Он с силой схватил сына за подбородок, не заботясь о том, что может причинить ему боль, и прорычал ему в лицо, тщательно проговаривая каждое слово:

— Я воевал за свободу своего народа! А ради чего ты, мой сын, пошел на такое? Только ради денег, как последняя блудница⁈

От этих слов Аббас дернулся как от пощечины. Он вывернулся из крепкой отцовской хватки и отвернулся к стене.

— Уясни для себя разницу между нами, сын. Я терпел над собой господина, помимо Аллаха, потому что так велел мне мой долг. Потому что в этом нуждался мой народ, а вместе с ним ты, твоя мать и твои братья. И мне никогда не было и не будет за это стыдно. Когда наступит мое время, то буду смотреть в глаза предкам с гордостью. А тебе, Аббас, всего минуту назад было совестно поднять на меня взгляд.

Они помолчали некоторое время, пока сыновье благоразумие и уважение к родителю не взяло верх над его упрямством.

— Ты прав… — парень спрятал избитое лицо в ладонях, — ты всегда прав, отец.

— Я надеюсь, это не просто слова, Аббас. Надеюсь, ты действительно их обдумаешь и осознаешь. А теперь продолжай рассказывать.