Вокруг меня кружилось уже столько боли, что я ощущал себя словно в эпицентре торнадо. Такого мощного прилива сил я не испытывал дажевнутри палат с онкобольными, прошедшими интенсивную терапию. Им все-таки периодически делают уколы, купирующие болезненные синдромы, а здесь и сейчас все проходило наживую.

В какой-то момент, один из оставшихся на ногах бородачей осознал, что участь его товарищей, извивающихся на земле в собственной крови, неумолимо приближается и к нему. Поэтому он решил прибегнуть к одному из излюбленных аргументов.

В холодном синем свете фонаря опасно сверкнуло изогнутое лезвие массивного охотничьего ножа и мой перегруженный ускоренной работой и впечатлениями мозг с некоторой пробуксовкой, но акцентировал на этом внимание. Эту пьесу пора было сворачивать, ведь как бы я ни был быстр, предел есть всему. И мне не хотелось бы его достичь именно тогда, когда мне собираются вонзить полоску стали в живот.

Молниеносным для всех оставшихся участников побоища движением я выхватил взведенный Streamer. Выстрел прозвучал в ту же долю секунды, когда предохранитель опустился в положение «выкл». Первая пуля прилетела размахивающему ножом абреку под ключицу, отчего тот выронил свое оружие и с испугом стал лихорадочно прикладывать к месту попадания ладонь, поднося ее затем к глазам. Видимо, он решил, что я пальнул в него из боевого пистолета, в темноте-то не разберешь, что там на тебя наставили, и, рассмотрев на пальцах кровь, откровенно запаниковал. Не разобрался еще, бедолага, что это просто кожу сорвало, но ничего, ему полезно будет.

Оставшиеся трое вмиг потеряли и без того невеликое желание продолжать драку. Они трусливо подняли руки ладонями вверх и начали пятиться от меня подальше. Но я не собирался оставлять у себя за спиной никого из них.

Хладнокровно расстреляв в каждого из четверки по два патрона (да-да, неудачнику с ножом досталось сразу три подарочка, чтоб в следующий раз мозгами думал, прежде чем хвататься за свою зубочистку), я вынырнул из состояния ускорения и двинулся быстрым шагом к замершей с приглушенными фарами БМВ.

Безуспешно дернув за ручку запертой двери, я прислушался к обстановке. Даже сквозь вихри боли одиннадцати человек я ощущал, как из салона веет чьим-то животным страхом. Значит, ты там, гаденыш. Я тебя чувствую.

Не жалея попачканный кровью и окончательно уже испорченный пиджак, я намотал его на кулак и с размаху разбил стекло автомобиля. Изнутри донесся испуганный вскрик, даже почти визг. Посбивав все тем же пиджаком осколки в раме, я просунул руку и отомкнул замок.