Кстати, с Катрионом это почему-то не работало, с Байгу я с самой первой встречи вёл себя достаточно по-панибратски. Может быть дело было в том, что он каждый раз представал передо мной в виде туманной головы, а может быть в том, что ему самому было глубоко наплевать на правила приличия и это чувствовалось.

— Да… - протянул триарх, всё-таки разгибаясь и кладя мне руку на плечо. — Ты прости за это. Сам не пойму, что на меня нашло. Увидел незнакомого родича впервые за много лет и будто что-то переклинило. Но, в любом случае, от своих слов я не отказываюсь. Пойдём со мной, парень! Что тебе взять с этих нищих? А я тебя со своей правнучкой познакомлю. Всем кланом ей мужа уже четвёртую сотню лет ищем, всё какие-то бесталанные хлюпики попадаются. Вырождается род, понимаешь⁈ Вырождается! Привыкли, что к ним как к золотым относятся, тьфу! А ты, сразу видно, в сто раз тех слюнтяев лучше будешь.

Деды, похоже, были во всех мирах примерно одинаковыми. Даже такие, у которым правнучкам было, судя по всему, за полтысячелетия.

— Зовут вас как? — прервал я его, кажется, вызвав у Сильфии, стоявшей с бледным лицом чуть в сторонке, микроинсульт.

— Триархом называть меня не хочешь? Меня по имени уже даже не помню, сколько не называли. Даже собственный отец будто бы имя забыл.

— Не слишком.

— Обещаешь, что правнучку мою замуж возьмёшь?

— Нет.

— Ну хоть посмотреть на неё в гости заглянешь?

— Если скажете, как вас зовут.

— Тивальд! Тивальд Исс. Смотри, ты пообещал.

— Я приду в гости.

— Отлично. А сейчас со мной в мою ложу пойдёшь? Правнучки там нет, но я со своими сыновьями. Познакомишься с будущими тестями.

— Воздержусь. Лучше вы приходите в ложу Кафатри. Какая разница, где знакомиться?

— Если разницы никакой, то пошли со мной!

— Если разницы никакой, то вам с вашими сыновьями будет несложно прийти к Кафатри.

— Эх! Даже не знаю, что сделать: обнять тебя за то, какой ты прекрасной партией будешь для Оллы, или голову за наглость открутить…

— Воздержитесь и от того, и от другого.

— Скажешь когда обожествление прошёл?

— Тридцать восемь лет назад.

— Врёшь.

— Не вру.

— Врёшь!

— Не вру.

— Серьёзно? Всего сорок лет?

— Тридцать восемь.

— И уже такой наглый и такой шикарный жених?

— Какой есть.

— Точно не врёшь?

— Точно не вру.

— Может быть хотя бы тысячу тридцать восемь?

— Нет.

— Сто тридцать восемь?

— Нет.

— Правда тридцать восемь?

— Правда.

— Кто может подтвердить?

— Руйгу моего мира.

— Какой мир?

— Тейя.

— Я ведь проверю.

— Проверяйте.

— Что, серьёзно не врёшь?

— Серьёзно.

— У-у-у… ладно. Верю. Надо будет не забыть сказать Олле, чтобы подготовилась к твоему приходу. А то она в последние лет пятьдесят либо в полях бизонов гоняет, либо по особняку в чём мать родила разгуливает, да бизонье мясо ест, говорит: «Всё одно не найду никого, ради кого манер придерживаться?» Нетерпеливая нынче молодёжь, конечно. Вон, погляди, надо было всего четыреста лет подождать, чтобы идеальный жених родился и сам её нашёл.