Художник шагнул ко мне, схватил за грудки плаща, но тут же отпустил, отшагнул и схватился за голову.
— Он жив⁈ — он не то спрашивал, не то утверждал. — Как же так? Ты уверен? Давно его видел?
— Вчера, — уже совсем мало понимая в происходящем произнес я.
— Вчера, — как сумасшедший повторил Художник. — Это ведь совсем недавно.
— Ага, — подтвердил я безумно верное утверждение.
Мужик вновь подступил ко мне, я на всякий случай отшагнул, готовый ко всему, но он снова сделал шаг и крепко обнял меня.
Я отстранился. По суровому, обветренному лицу мужика текли слезы.
— Это лучшая новость за последние годы, какую мне доводилось слышать. Мой старый соратник жив!
Художник утер слезу. Оглянулся в ту сторону, где стояли мотоциклы, видимо желая убедиться, что никто не видит это проявление эмоций. Одинокие байки мирно дремали с стойле.
— Идем. Моя мастерская за углом. Выпьем, расскажешь мне об Аркаше.
— Мне нужно ехать, но полчаса уделить могу. Напои чаем, и я расскажу.
Мне было немного жалко старого байкера, да и самому интересно, что связывало этих двух людей. Хотя догадаться было не сложно.
Интересно, как распорядилась судьба. Я позабыл про снегоход, а меня случай свел с тем, кому я обещал его оставить. Не случись необходимости провести чистку в байкерской банде, и я бы уехал просто так. Я не слишком верил в судьбу, но после таких случайностей невольно задумаешься над тем, что есть высший замысел. И может дед прав, что хранит верность старым идеям.
Художественная мастерская представляла собой огромный ангар, где повсюду лежали детали мотоциклов. Кое-где стояли целые байки, а где-то их разобрали для ремонта. Стены мастерской украшали здоровенные картины в тяжелых рамах, словно я попал в какой-то старинный особняк викторианской эпохи. Но эти две вещи не слишком сочетались. Хоть на полотнах чаще всего и были изображены мотоциклы и их владельцы. Иногда в виде портретов, иногда на фоне горных пейзажей.
Я рассматривал картины и вдруг увидел знакомое лицо. Узнать деда было не просто, но это точно был он. Относительно молодой. Наверно, на картине ему было столько, сколько сейчас Художнику — под шестьдесят, а может и того меньше.
Дед был изображен на каких-то развалинах здания, вокруг бушевало пламя, и сновали люди.
— Он? — спросил Художник, заметив мой взгляд.
— Похож, — честно признался я.
— Невероятно! — произнес он. — Не думал, что это возможно. Идем в мою берлогу.
Художник, не обращая внимания на работающих в ангаре людей, прошел в дальний его конец и открыл слабо приметную дверь.
— Таська! — крикнул он. — Притащи чаю нашему гостю, а мне чего покрепче. Мой старый друг воскрес, буду праздновать!