— Такую оставь в деревне, — пробормотал старик, глядя вслед уходящим девушкам. — Попортит мне всех парней. Передерутся насмерть из-за нее. Даже не уверен, что до двадцати дотерплю.
— Да уж, тяжело с девочками, — протянул я.
— Вся в бабку, жену мою первую. Та тоже огонь была.
— А сейчас где? — спросил я.
— Умерла, царство ей небесное. Давненько уже. У тебя самого-то дочери были?
Дед спросил это так буднично, что я не сомневался, он все знает.
— Нет, детьми не обзавелся. Ни тут, ни там.
— Молодым ушел?
— В тридцать с небольшим.
— Идем в избу, чего на виду у всех стоять. Сейчас своих остолопов выгоню — поговорим по душам, самогоночки выпьем. Раз так вышло.
Пить я не хотел. Да и девчонок ехать спасать нужно было. Но в голосе деда было столько всего, что я понял — разговора не избежать, и быстрым он не выйдет.
Мы сидели за столом, куда была выставлена пузатая бутыль с мутноватой жидкостью и собрана нехитрая закуска, но в таком количестве, что можно было прокормить небольшую семью. В основном строганина, но были и огурчики из бочонка, и капуста квашенная с болотными ягодами, и икра черная.
Последняя меня особо удивила, но старик был настойчив и сказал, что этого добра у них полно.
Женщина в возрасте принесла хлеб. Каравая я не видел с детства, да и то по большей части в кино или в новостях, где им встречали почетных гостей. А здесь… Запах свежего хлеба будоражил и пьянил. Хотелось оторвать ломоть и съесть просто так, может запив молоком, но молока на столе не было.
Старик, заметив мои взгляды, усмехнулся и произнес:
— Не стесняйся, будь как дома.
Но я все же дождался, когда женщина вышла, поклонившись напоследок деду. Тот кивнул и махнул рукой, отпуская.
Я отломил каравай и с удовольствием откусил горячий хлебный мякиш.
— Соскучился по-нашему? — рассмеялся старик. — Сразу видно, наш, русский. Поешь пока, а я тебе историю расскажу. В чем-то может даже поучительную.
Я был не против выслушать его рассказ. Так что просто кивнул.
Дед разлил самогон по небольшим стаканам. Не граненые, так миллилитров на сто пятьдесят. Налил по половине и, не чокаясь, выпил, крякнув при этом и закусив капустой.
Я понюхал напиток и тоже проглотил, что было в стакане. Не любитель я такого рода развлечений. Не мой это напиток. Но сейчас я видел, что старика надо поддержать.
На удивление самогон оказался неплохим. Мутноватость была присуща бутылю, а не напитку. Сама жидкость оказалась абсолютно прозрачной и содержала минимум сивушных масел.
Дед, заметив мое удивление, пояснил:
— Вымораживанием чистил. Самый надежный способ! — дед замолчал и некоторое время не произносил ни слова.