— Да, — подавлено выдохнула Лина, сейчас надо выбраться из ванной, а потом можно будет и прободаться. — Я всё поняла.

— Господин, — надавил он.

— Я всё поняла, господин, — покорно, стараясь, чтобы голос звучал сломлено, повторила Лина.

— Вылезай, — приказал Гирон, и рука, держащая волосы, исчезла.

Лина, не делая резких движений, поднялась, аккуратно перекинула ногу через борт, и выбралась из бочки. Она медленно развернулась, изучая диспозицию. Парень стоял напротив, всего в полутора метрах, левая рука его была мокрой, видимо, ей и держал, а по пальцам правой бегали крохотные белые молнии.

— Не умрешь, — заверил он, глядя на Белову, в глазах его была похоть, граничащая с безумием, он постоянно облизывал губы, — но отключишься надолго, — предупредил он, — найдут в этой бочке, плавающей лицом вниз.

Лина кивнула.

— Я лицо вытру, а то…

— Вытри, — разрешил Гирон, — моя рабыня не может выглядеть, как портовая шлюха.

Лина протянула руку и взяла полотенце, а вместе с ним и нож, поднесла к лицу, прекратив прикрывать свою небольшую, но очень красивую грудь. Внимание парня мгновенно переключилось на неё, а дальше… Да, ей не хватало скорости, что даровал ей меч, не хватало чёткости движений и силы, но она кое-чему научилась, зачарованный клинок сделал главное, он снял с неё моральные запреты, которые окружали её всю жизнь. Белова сделала вид, что поскользнулась, качнулась вперёд. Магик никак не среагировал, не отшагнул, но и ловить не стал. Отступи он на шаг, и всё, план бы провалился, но он уже верил, что его жертва сломана, а значит, ему ничего не угрожает. Оружия у неё нет, а у него магия. Она ударила в падении быстро, вытянутой рукой, через двойной слой не очень плотной ткани. Нож вошёл в живот, он был острым, и легко пробил и полотенце, и одежду ублюдка, да ещё в падении она вниз его потащила, расширяя рану.Парень отпрянул, оставив оружие в руках Лины, охнул, молнии на правой руке тут же исчезли.

— Сука, — взвыл он, зажимая распоротое брюхо обеими руками, после чего резко отшатнулся и поскользнулся на пролитой воде, после чего рухнул на спину, приложившись о каменный пол башкой.

Лина вскочила на ноги и ловко перехватила нож обратным хватом.

— Ну, сейчас, сучонок, я из тебя строганины нарежу, — с ненавистью пообещала она и, оказавшись рядом, отвела руки от живота и уселась сверху, прижав их коленями к полу, после чего с левой отвесила пощечину, приводя ублюдка в чувство.

Тот открыл глаза и с ужасом уставился на обнаженную девушку, сидящую на нём, задёргался, но выбраться не смог.