— Вот так, — произнёс он с трудом, — так бывает, прорвёмся.

Егор ухватил свою отрезанную руку и приобнял Лину за талию. Только бы успеть, из-за изгиба коридора полыхнула вспышка пламени, похоже, Чужой был ещё жив и огрызался.

Клякса, словно из жалости, появилась прямо в ногах Егора. Она росла быстро, словно в этот раз вселенная торопилась, предоставляя им возможность спастись. Вот она достигла метров двух в диаметре, оставалось только упасть.

— Хим, хватайся за что-нибудь, — скомандовал Раевский.

Крыс прыгнул, и девушка с легкостью подхватила тяжелого зверя левой рукой, и прижала его к своему боку.

— Лин, клякса прямо перед нами, — стараясь удержать уплывающее сознание, прошипел сквозь обломки зубов Каскад, — просто падаем вперёд, и сам качнулся, увлекая за собой девушку.

Краем глаза он увидел летящего в сантиметрах в двадцати от пола демона, но ему было слишком далеко. Он взревел, это был вопль разочарования. Рогатый вытянул свою когтистую лапу, но в этот момент они втроем рухнули в кляксу, и если какое заклинание он в них и швырнул, то оно либо не успело, либо пролетело мимо.

А потом вокруг Егора сомкнулась тьма, такая лёгкая, приятная, она окутала Раевского, он словно оказался на пуховой перине. Боль ушла, здесь её просто не существовало, осталась только темнота.

Лина пришла в себя на берегу реки, её ноги оказались наполовину в воде, ботинки промокли насквозь. Лежать было неудобно, поскольку под спиной оказался рюкзак, голова раскалывалась. Девушка с трудом села и завертела головой, ища своего спутника. Но она была тут одна, вернее почти одна, рядом с тоской на морде лежал огромный чёрный лохматый пес.

— Хим, куда ушёл Егор? — обратилась она к химерику. — Где он?

Пёс нехотя поднял голову и тоскливо, но негромко завыл. В груди Лины всё оборвалось, она как-то сразу поняла, что Егор не вышел из кляксы, он остался где-то там, во тьме, или его вообще уволокло в другой мир, разделив их.

— Не может быть, — прошептала она.

Он ведь говорил, что их не может разлучить, что её будет тянуть к нему, но она ничего подобного не ощущала, она не чувствовала этого контакта. Первая слезинка скатилась по щеке, затем ещё одна, и ещё. А спустя мгновение девушка ревела в голос. Она даже не знала, почему плакала, то ли от того, что оказалась одна в новом мире, ведь всё всегда решал её спутник, и не было такой проблемы, которая бы ему не далась, то ли от того, что он неизвестно где, и жив ли вообще. Когда она к нему подбежала, он выглядел жутко, некоторые участки кожи почернели, мясо прожжено вглубь на полсантиметра, лицо было багровым и покрытым волдырями. Неужели он не выжил, и его прибрала тьма? Но ведь тогда и она должна была умереть. А если не должна? Она ведь не слышала тумана, все только со слов Раевского. Может, он обманул её? Слезы от этих мыслей сами собой высохли, и Белову захлестнул гнев, но он быстро улёгся, не исчез, а затаился где-то на задворках сознания.