— Кто людей порешил? — поинтересовался Егор у ограниченного интеллекта, решив, что тот его прекрасно слышит.

— Информация отсутствует, — отозвалась невидимая хозяйка бункера. — В момент, когда это происходило, я была отключена, вся система наблюдения заблокирована, а когда смогла снять блокировку, внутри не осталось ни одного живого человека. Но предполагаю, что это был начальник службы безопасности Эдвард Штоль, он принудительно активировал механизм санации. Поскольку все ёмкости с отравляющим веществом пусты. А доступ помимо меня был только у него.

— И как долго ты была отключена? — в свою очередь спросила Лина.

— Три года, шесть месяцев, двенадцать дней.

Светящийся указатель привёл их в небольшой полукруглый зал, с монитором во всю стену. Перед ним пяток удобных кресел, похожих на дорогущие массажные, хотя больше, наверное, что-то вроде геймерских станций, Раевскому попадались такие в рекламе и стоили они чуть меньше хорошей машины. Одно из них было занято, в нем полулежала очередная мумия, рядом с которой был пистолет-пулемёт незнакомой Егору конструкции, прямо под рукой осколки какого-то стакана и пузырёк с таблетками. А ещё операторская была капитально засрана, и последний обитатель бункера занимался этим явно не один месяц. Грубо вскрытые обыкновенным ножом консервные банки, пластиковые пакеты, завязанные в узел, складированные в углу, пустые упаковки ирпов, бутылки из-под спиртного и воды, бумаги.

— Хорошо, что прошло много лет, — прокомментировал эту помойку Раевский, — иначе мы бы от смрада дышать не смогли, он жил тут не меньше года.

Неожиданно в центре зала возникла довольно качественная голограмма молодой женщины с короткими волосами. Лина от неожиданности цапнула рукоять меча, но поняв, что ей ничего не угрожает, выдохнула.

— Я СОИ, самостоятельный ограниченный интеллект, — раздалось из динамика. — Голограмму создали по образу жены моего разработчика.

— Понятно, — кивнул Раевский. — Я Егор, она Лина, а это Хим.

— Как вы оказались тут? — поинтересовался местный ИИ. — На поверхности давно не осталось ничего живого, ни флоры, ни фауны, планета превратилась в кусок шлака. Пока были дроны, обитатели «Наследия» вели разведку, но все они были потеряны. И я не фиксировала открытие ни одного выхода из убежища.

— Проездом, — усмехнулся Раевский, сбрасывая на пол гору мусора и усаживаясь в одно из кресел. — И нам нужно на поверхность.

— Вы умрете там, — повернувшись к нему, произнесла голограмма. — Там только призраки, они убьют вас, как только иссякнет защита.

— Нам не далеко, километров семьдесят. Что за призраки, что за защита? Кстати, тут нигде сигарет нет?