— Ну, девушки, выдыхайте, — говорю я, разминая плечи. — С каким‑то Хморюгой я точно справлюсь.
Девушки переглядываются. Рыжая вытирает нос рукавом, будто надеется, что это придаст ей серьёзности, но только делает вид ещё более трогательным.
— Ты… правда справишься?
— Обязательно. Если не съедят. Или если не уволят за то, что я случайно натёрла до блеска фамильный герб, который по легенде должен быть вечно пыльным, потому что «так атмосфернее».
На улице меня уже ждёт экипаж. И вот это уже что‑то.
Вполне себе приличный, хоть и потрёпанный. Запряжён лошадьми, у которых немолодой, слегка обиженный на мир вид, будто они всю жизнь мечтали возить принцесс, а вместо этого возят горничных и мешки с тряпками.
Кучер в форменной ливрее уже отчаянно скучает и разглядывает ногти так внимательно, будто на них написана судьба мира. Кузов покрашен в серый цвет с синими полосами, на дверцах красуется эмблема агентства: метла в ободке из звёзд.
Звёздочки, к моему изумлению, слегка поблёскивают, будто их кто‑то подзарядил, а потом поленился обновлять. Видимо, остаточная магия. Занятно. Как будто кто-то попытался починить гирлянду, но бросил на середине: где-то горит, где-то нет.
Кучер помогает мне подняться на приступок, и мы катим по узким городским улицам. Проезжаем рынок, где торговки выкрикивают цены на ягоды так громко, будто пытаются перекричать собственные мысли, немного старомодные лавки, одного писца, который так увлечённо рисует что‑то на пергаменте, что не замечает, как у него капает чернила на колено. Всё это — обычный, довольно уютный город, в котором никто не парит в воздухе и не жонглирует огнём. Просто люди. Живут себе, ругаются, торгуются, проливают чернила и не теряют надежды, что день всё-таки закончится хорошо.
Дорога постепенно меняется: городские домики становятся реже, лес гуще, и в какой‑то момент мы выезжаем на узкую дорогу, ведущую к замку.
Появляются высокие старые деревья, оплетённые плющом, будто природа решила устроить им модный показ «осень в стиле бохо». Потом деревья расступаются, и я вижу его.
Замок. Огромный, мрачный, с острыми башнями и узкими окнами. Он стоит среди холма, поросшего колючим кустарником, и вокруг него зияет широкая полоса земли, будто весь подлесок специально вырубили, чтобы никто не подходил вплотную. Но вместо благородной мрачности там сейчас царит запущенность.
Окна затянуты паутиной, будто кто-то решил устроить выставку «100 способов скрыть вид», ворота скрипят, как будто жалуются на жизнь, а на башне сидит сова, которая выглядит так, будто там поселилась ещё при моём прадеде.