Я откинул сырую майку в сторону и, взяв новую, приложил к ране, кривясь при этом от боли.

Вдали послышались отголоски боя, а Эри дёрнувшись всем телом, поджав губы, произнесла:

— Я постараюсь увести Хара от этого места. И выиграть тебе время. — Резко выпрямилась она, делая шаг по направлению выхода из склепа.

Однако внезапно остановилась, смотря на свою ногу, где в области лодыжки сомкнулись мои пальцы.

— Слышь, камикадзе, — тяжело дыша ртом, протянул я. — Тебя, что так на посмертные подвиги то тянет?

Эри поджала губы и произнесла:

— Да какая разница, — дёрнула она ногой, но вырваться не смогла. — Отпусти меня. Мне все равно отсюда не выбраться живой. — Внезапно выкрикнула Эри. — А если даже и выберусь. Ты всё слышал, что говорили обо мне. Я никчемная сука, собачонка Хара. Кому я такая испорченная нужна? — Уже не сдерживала слёз совсем юная девушка. — Там тоже либо смерть, либо позор. Как мне теперь со всем этим жить? Ты же, просто из жалости не убил меня и спас. Но даже за это, я хочу хоть как-то тебя отблагодарить. Я должна уйти.

Я скривился словно от зубной боли, и тяжело вздохнув, подтянул к себе ноги, после чего встал под непонимающий взгляд девчонки.

— Ты что творишь⁈ — вскрикнула она. — Тебе сейчас нельзя двигаться. Садись немедленно.

— А насрать, — улыбнулся я ей окровавленными губами. — Какая разница встал я сейчас, или после того как ты выйдешь из склепа? Тебе же плевать, на то, что я прошу тебя остаться. Почему мне должно быть не всё равно на твои указания?

— Мне не плевать на это! — выкрикнула мне в лицо Эри, и залилась слезами. — Мне не плевать не на тебя не на твои слова, но потом будет только хуже. — И вовсе стала заикаться девчонка. — Я… Я не указываю. Я же знаю, что я никчемная сука в твоих глазах, но-но я… — Пыталась, что-то сказать Эри, но у неё получалось только открывать рот и задыхаться.

В этот момент моя боль, которая заполняла каждую частичку моего тела, словно дрогнула и сжалась под натиском совершенно иной боли, которая была куда страшнее физической.

Шагнув к девчонке, я свободной рукой, притянул её к себе, уткнув её лицо себе в грудь.

— Эри. Успокойся, — выдохнул я, стараясь ровно держаться на ногах, прижимая её к себе. — Жизнь дерьмо, но мы с лопатой. Умереть ты всегда успеешь. А вот жить — можешь не успеть. У всех нас есть то, чем нельзя гордиться. Переставай думать о себе так, как хочет та мразь. Эри, и в моих глазах ты совсем не никчемная сука. Успокойся.

Девушка, которая уткнулась лицом мне в грудь, вздрогнула, а по моей коже ещё интенсивней побежали жаркие капли слёз.